духу оспорить то, что я сказал. Наконец-то эти люди признали правду.
Мне вспомнились слова отца. Он всегда говорил, что королю Гамлину верить нельзя, что пентерранский двор – это змеиное гнездо.
Они не такие, как мы. Они хотят благоденствовать в мире и покое, но отказываются проливать за это кровь. Считают, что это должны делать мы.
– Ты намерен отвергнуть ее? – наконец подал голос король Гамлин, внимательно глядя на меня.
– Он не вправе! – отрезал лорд-регент, оскорбленный таким вопросом. Лицо его покраснело от возмущения. – Церемония совершена. Брак узаконен. Они теперь муж и жена!
Ты намерен отвергнуть ее? Коварный вопрос. Содержал множество скрытых смыслов и, по сути, означал: значит, ты не признаешь нашу верховную власть?
По глазам короля я видел: он уверен, что выбора у меня нет. В этом они с лордом-регентом были единого мнения.
Я оценивающе смотрел на всех по очереди. Наконец мой взгляд дошел до нее – до Тамсин – и остановился на ней. Побелевшими от напряжения пальцами она стягивала на груди края ночной сорочки, которую я разодрал в порыве внезапной страсти. Я поморщился. Вообще все здесь происходило не так, как я рассчитывал.
Я думал, что ритуал консумации брака будет чистой формальностью. Что я просто исполню свой долг. Сделаю то, что от меня требуется, но постараюсь не очень смущать ее и не причинить ей сильной боли. В конце концов, я же не изувер. Таков был план. Секс я люблю, как и все, но в эту ночь намеревался вступить в интимную близость не ради удовольствия. Речь вообще не шла об удовольствии, и тем не менее я его получил. В постели со своей женой. С подставной женой. Не с той женщиной, которую я согласился взять в жены. Эту мне подсунули обманом.
В венах бурлила ярость.
Я смерил ее злобным взглядом. Почему выбор пал на нее? Только потому, что она была девочкой для битья?
Или они догадывались, что ее прелести разожгут во мне пламя страсти? Как бы она ни старалась стягивать на груди сорочку, я знаю, что таится под этим покровом. Ей уже не спрятать от меня свое тело с бархатной золотистой кожей. Я помнил все.
– Совершена церемония или нет, этот брак не может считаться законным, – заявил Аркин. Он был взбешен; на бледной коже выше бороды выступили красные пятна. Я знал, что позже он будет твердить мне: «Я же тебе говорил».
– Брак аннулировать невозможно, – возразил лорд-регент.
– Почему же? Есть один очень действенный способ. – Аркин бросил на девушку испепеляющий взгляд, но договаривать не стал. Я прекрасно его понял, мгновенно ощутив, как мышцы напряглись, а кожу защипало. Аркин был воин, привык решать проблемы с помощью меча.
Я быстро глянул на него и предостерегающе качнул головой. Здесь силой не решить. Они уже показали свои коварные, бесчестные натуры. Это не люди – змеи, шуршащие в траве; одержать верх над ними можно только хитростью.
Остальным, я видел, было невдомек, в чем смысл угрозы Аркина. Они недоуменно переглядывались, пожимали плечами. Никто из пентерранской знати даже предположить не мог, что он подразумевал. Они не имели обыкновения решать проблемы ударом меча. Нет, их оружием были ложь, придворные интриги, козни.
Но, бросив взгляд на нее – на Тамсин, – я сразу определил, что она-то все поняла. Должно быть, девочка для битья всегда была готова к жестокости, привыкла высматривать в траве змей… привыкла к тому, что жизнь ее ничего не стоит. Должно быть, согласившись участвовать в этом фарсе, она изначально догадывалась, что дело кончится насилием. Неужели она ожидала, что я, узнав правду, буду относиться к ней с нежностью?
– Лорд Дрихтен, вы хотели получить дочь короля, – чопорно произнес лорд-регент. – Вы ее получили.
Я непроизвольно размял пальцы опущенной вниз руки – так мне хотелось ударить его, стереть самодовольство с его лица.
– Она – не то, что я просил, и вы это знаете, черт возьми, – вспылил я.
– Она слишком хороша для таких, как ты, – проник чей-то голос в мое затуманенное гневом сознание.
Я осмотрелся и нашел того, кто это сказал. Начальник дворцовой стражи. Нас вчера представили другу, но имени его я не запомнил. Честно говоря, во главе дворцовой стражи я ожидал увидеть кого-то более грозного. А этот был слишком молод, слишком смазлив, слишком ухожен. Готов поспорить, его безупречный красный мундир с золотыми пуговицами никогда не бывал в сражениях. Сомневаюсь, что он выстоит хотя бы в одной схватке, какие постоянно случаются у нас в Приграничье.
Мои глаза приковались к его лицу. Оно дышало неистовой злобой. Если б взглядом можно было убить… Его трясло от бешенства. Казалось, воздух пропитался его яростью.
Мой взгляд метнулся к ней. А, вот в чем дело.
Все дело в ней. В Тамсин. В моей жене. Она – моя. Эти слова заполонили мое существо, словно их произносил некто, живущий в моем нутре, – зверь, рычавший из темных теней.
Начальник стражи перевел взгляд с нее на меня. Его рука аж побелела, сжимая эфес шпаги, висевшей у него на поясе. Я приподнял брови. Он был на грани того, чтобы броситься на меня с оружием – или, во всяком случае, попытаться пустить его в ход. «Ну, ну, давай», – мысленно подначивал его я. Мне не терпелось кого-нибудь побить.
Неужели он вообразил, что влюблен в нее? Разве настоящий мужчина будет сложа руки стоять и смотреть, как его женщиной овладевает другой? Где были его возражения час назад? Я смерил его презрительным взглядом.
– Вот как? Это я ее не заслуживаю?
Вообще-то, жертва здесь я. Жертва обмана.
– Да. Не заслуживаешь. – Смазливый солдатик с воинственным видом шагнул вперед.
– Стиг, – осадил его лорд-регент. – Прекрати.
– Отец, – возмущенно воскликнул он, словно обиженный юнец, – я же говорил тебе, что это плохая…
– Попридержи язык. Ты забываешься.
Отец. Так, значит, он сын лорда-регента? Как я сразу не догадался? Этот Стиг – просто избалованный щенок, которого облачили в военную форму и назначили начальником дворцовой стражи. Поди, и мечом-то махать не умеет.
Стиг замолчал, но продолжал сверлить меня злобным взглядом. Во мне вспыхнула некая темная первобытная сила, и я снова пожелал, чтобы он взялся за шпагу. А она отвечала ему взаимностью? Моя жена? Этому мальчишке, строящему из себя взрослого мужчину?
Ленивым шагом, дававшим неверное представление о моей хищнической натуре, я прошел через комнату и остановился перед ним. Склонив голову набок, окинул его издевательски высокомерным взглядом. Надеялся раззадорить этого трусливого мальчишку, который посмел рассуждать о том, кого
