не такой, как у будущего Верховного дака, но кое-что каменный дракон тоже умел.
- Расмус, а если она осталась жива?
Расмус поднял голову вверх, демонстративно пытаясь разглядеть верх ущелья, что было попросту невозможно. Как невозможно и выжить, упав с такой высоты.
- Что бы ты сделал, если бы она выжила?
Расмусу многое хотелось сказать. Но больше всего хотелось ударить Ульриха за такие вопросы. Ударить так сильно, чтобы у каменного дракона потекла кровь, и быть может тогда эта слепая боль, которая терзала его сердце, ушла бы.
Он опустился на корточки и зачерпнул горсть ледяной воды. Давно, кажется в другой жизни, он успокаивался с помощью дна любимого озера. Может быть, и сейчас поможет. Но Ульрих требовал ответа, и Расмус в сердцах выплюнул:
- Убил бы.
Вверх взметнулись белые кожистые крылья ледяного дракона и Ульрих тяжелым взглядом проводил прочь улетающего друга. Наконец, в воду полетел маленький камешек, который каменный дракон по-прежнему держал в руках.
- Да будет так, - пробормотал Ульрих и тоже обратился в дракона.
Глава 20
Лихорадка совсем одолела меня – лицо горело, голова трещала так сильно, что даже мысли, казалось, причиняли боль, но при всем этом из-за крупной дрожи, сотрясающей тело, уснуть не получалось. Я закуталась в тонкое грязное одеяло, до этого свернутое у меня под головой, и рассматривала тени, создаваемые лампой у двери. Пламя моргало и неровные тени казались живыми, трепещущими от каждого дуновения ветерка.
А сквозняка в комнате хватало. Как и живности: за то время, что я лежала, на свет выглянуло порядка шести мышей. Мне все казалось, что они скоро возьмутся за лапки и отправятся покорять вершину. То есть меня. Не то чтобы я боялась мышей, но точно не желала ощущать их когти на своем теле.
Не знаю, сколько так мне удалось пролежать – все-таки иногда я проваливалась в недолгое забытье, но по ощущениям, прошло несколько дней. Казалось, в доме на Злой горе я была месяцы назад, а в Долине и того больше – в прошлой жизни. В дверь постучали, и сразу же раздался громкий мужской голос:
- Эй, вы там живые? Я захожу.
В первое мгновение мне показалось, что это Расмус. Во второе – привиделся Ульрих. И уже когда ручка двери повернулась, я взяла себя в руки и с трудом села на кровати. Мужчина, вломившийся в комнату, был худощав, невысок, с куцей бородкой и седыми висками, и совершенно мне не знаком. От радости, что обозналась, я чуть не потеряла сознание (хотя, возможно, виной всему проклятая лихорадка), но не время было лишаться чувств.
- Приветствую вас, - я старалась выглядеть презентабельно. Хотя реально ли это в моей ситуации?
Тавернщик с подозрением уставился на меня.
- А где вторая? Меня ее отсутствие не заботит, но платила именно она. И оплатила она всего два дня, которые уже прошли.
Я здесь два дня… Тогда не удивительно, почему в голове шумит.
- Потому или плати, или уматывай, поняла? А то еще сдохнешь здесь, не хватало мне проблем.
Умотать я точно не решилась бы – некуда, но и доставать деньги из-под корсажа, куда я их надежно упрятала, при тавернщике не могла.
- Разумеется, я все оплачу, уважаемый…
- Дорфиус, - подсказал мужчина.
- Дорфиус. Но мне нужно немного привести себя в порядок. Я спущусь совсем скоро и оплачу не только проживание. Не будет ли у вас обеда для меня? Или… какое сейчас время суток? Утро? Вечер? В общем, мне бы поесть.
Тавернщик опять с подозрением на меня взглянул, но бежать было некуда, ведь даже окошко в этой мерзкой комнатенке отсутствовало.
- Ну-ну. Что-нибудь точно сообразим. Раз уж оплатите…
Я с трудом дождалась, пока Дорфиус покинет мою комнату, а после едва не рухнула обратно на кровать. Но нельзя, нельзя было опять проявлять слабость. Даже перед собой.
Удостоверившись, что Дорфиус не стоит за дверью, я достала из-под корсажа все свое богатство и разложила на кровати. В горах у валаари были свои деньги, и в них, за время проживания на Злой горе я успела разобраться. К тому же не зря я изучала книги Манфри – удалось познакомиться и с ценами.
В мешочке Магрит было сто дубленов и россыпь мелких монет – калет. Я надеялась, что цены на Злой горе и на Дальней горе не слишком отличаются – тогда мне должно хватить денег на пару месяцев, за которые нужно успеть найти жилье и работу, и обзавестись самым необходимым. Драгоценности без особой нужды я светить не собиралась, отложила на черный день.
Кем я смогу работать? Перед побегом прикидывала варианты: гувернанткой, экономкой, секретарем. Первые два варианта были бы идеальны, потому как предполагают и проживание. Надеюсь, на Дальней горе имеется хотя бы одна семья, которой я смогу быть полезна.
Когда я спустилась вниз, поразилась ужасающей нищете, царившей в этом месте. Мы с семьей часто путешествовали по Долине, и мне довелось увидеть не одну таверну. Но из всего увиденного – эта была худшей.
Лестница выглядела так, будто ступени грозили рассыпаться от каждого неосторожного движения, и мне казалось, что шатает меня не от слабости, а от нестабильности деревяшек под ногами. На первом этаже предполагалась харчевня, но столы пустовали, за прилавком не было видно ни бутылок, ни бочонков, которые, как водится, призваны создавать уют и подобие выбора в таком заведении. Разумеется, при отсутствии гостей, не требовался и разносчик, но, к сожалению, тавернщик, по-видимому, решил, что и уборщик ему тоже не требуется. На добротном полу валялся мусор, окна знать не знали о том, что их сородичей обычно украшают занавесками, а столы были покрыты пятнами непонятного происхождения. Меня замутило – я сразу поняла, что есть в этом месте не стану.
Но Дорфиус уже нес мне глиняную тарелку, и вид его был таким торжественным, что я не осмелилась огорчить тавернщика отсутствием аппетита.
- Сюда садитесь, - он указал мне на крайний стол, который выделялся среди остальных наличием меньшего количества пятен. Я села, попыталась было сложить руки перед собой, но быстро от этой идеи отказалась. Ибо липла поверхность стола нещадно, а запасных перчаток у меня не имелось.
В тарелке, которую поставил передо мной тавернщик, единым куском застыло подобие каши. Ложку мне не принесли, так что судя по всему, каша не испортилась – ее цельность так и была задумана.
Пока я разглядывала
