слов, Мофаро растерялся и решил, что ему послышалось.
- Что вы говорите? Большой том? Не понимаю вас.
- Пошел вон! – твердо и громче проговорила я. – Повторю еще раз для остальных, кто не расслышал – вы же для этого собрались? Пошел вон, и чтобы больше я тебя здесь не видела!
Остроносое личико адвоката пошло белыми пятнами. Он в очередной раз вытер лысину платком и решительно спрятал его в карман.
- Как ты смеешь! Переселенка!
- Переселенка с таверной, - отбрила я жениха. – В которой тебя больше видеть не желают!
Артефакт, висевший над дверью, и приобретенный как раз для таких случаев, низко загудел, предупреждая посетителя, что хозяйка недовольна. Тратить деньги на охрану я не хотела, и оплатила услуги артефактора, который, к слову сказать, проживал практически по соседству. Артефакт, выгоняющий буянивших гостей, успешно выполнял свои функции больше двух лет, и смею надеяться, не потеряет своих свойств еще такое же количество времени.
Адвокат обернулся было к зрителям, но все они уткнулись в тарелки, с трудом сдерживая смех, и поддержку смельчаку оказывать не спешили.
- Старая дева! – гордо каркнул Мофаро и развернулся было к дверям. Но хоть я и старая дева, терпеть такие слова от пересидевшего на матушкиной шее сморчка, не желала, а потому с явным удовольствием произнесла:
- Свеншард.
Имя моего рода на Дальней горе никто не знал. Бросив прошлую жизнь, я представлялась всем Адой Альвштар, вспомнив из какого рода произошла моя мать. Род был знатный, но в Долине, а здесь о нем никто и слыхом не слыхивал, так что я ничем не рисковала, к тому же в совокупности с простонародным именем «Ада». Просто переселенка, у которой имелось немного денег в кармане, и, как выяснилось, деловая хватка. Так что «Свеншард» я использовала лишь для активации защитного артефакта.
Гудение прекратилось, но лишь для того, чтобы сила артефакта устремилась на выполнение воли хозяйки. Мофаро подкинуло прямо в воздухе, развернуло, и носом вперед выбросило в заблаговременно открывшуюся дверь. Судя по звуку, призрачная нога еще и впечаталась в узкий зад, обтянутый вытертыми брюками. Да, именно так – Мофаро взвыл, подтверждая истинность моих предположений.
Вообще, я артефактора об этом не просила, но, судя по всему, артефакт почувствовал мое желание. Ни один посетитель еще так меня не злил.
Оставшиеся посетители делали вид, что ничего не произошло, и я удалилась на кухню, приводить мысли в порядок.
Гулира без лишних слов выскочила в зал, а я устало опустилась на единственный в кухне стул и Захария мигом захлопотала вокруг меня. Поставила кружку с горячим чаем и положила на вышитую салфетку пышный пирожок.
- С чем это? – капризно уточнила я.
- С рябиной.
Проживая в Долине, я и подумать не могла, что рябину можно есть. Нет, простолюдины, разумеется, готовили из нее блюда, но наша семья всегда имела на столе фрукты в достатке. Но на Дальней Горе даже яблоки стоили так дорого, что позволить их мы могли нечасто.
Пирожки у Захарии были волшебные, и отказаться я не смогла и в этот раз. Ела, наблюдая за тем, как суетится повариха и с удовольствием сделала вывод:
- А ведь тебе стыдно, Захария.
Повариха яростно ударила белоснежным полотенцем о печь и обернулась ко мне. Раскрасневшаяся, насупленная. Темное покрывало на голове только подчеркивало румяные от стыда щеки.
- Госпожа! Стыдно! Я знала, что он будет предлагать вам выйти замуж, но не так же глупо…
- Знала и мне не сказала…
- Простите, - Захария закрыла лицо руками. – Просто вы бы отказались, я знаю ваше отношение к замужеству. А пора, пора уже выйти замуж. Вы не молодеете, красота ваша скоро увянет и никого приличного в мужья уже не найдете.
- И ты решила связать меня с неприличным, - от возмущения я чуть не подавилась чаем. – Захария, ты же умная женщина, зачем мне Мофаро со своей матушкой?
- Уважаемая семья…
- Которая лишит меня таверны в первый же день совместной жизни, - отрезала я. – Если бы я мечтала жить бесполезным довеском к знатной семейке, то…
Осеклась, тоскливо вспомнив о Злой горе.
- В общем, Захария, я разочарована.
Повариха отвернулась к плите, ни слова не говоря, но я знала, что на ближайшие пару месяцев попытки выдать меня замуж прекратятся.
Больше двух лет назад, когда я купила у Дорфиуса его таверну, заплатив за нее почти все деньги, которые мне вручила Магрит, Захария просто возникла на пороге. Маленькая, завернутая в огромное темное покрывало, в знак траура. Ее румяное приятное лицо, казалось, светилось праведным возмущением, а вся поза сообщала о том, что меня ожидает скандал. Я как раз отмывала полы харчевни, которые тряпки не видали уже несколько лет, а при виде гостьи остановилась.
- Вы к Дорфиусу? – приветливо спросила я. Повариха мотнула головой.
- Этот старый дуралей уже сбежал, рассказав по пути, что продал свою развалюху. Ты что ли купила?
И такое осуждение в ее голосе прозвучало, что я растерялась, замешкалась с ответом. Но он Захарии и не требовался.
- Да конечно ты, - повариха махнула рукой. – Других сумасшедших на всей Дальней горе не найдешь. Мыслимое ли дело: женщина дела собралась вести самостоятельно. Где такое видано?
Мужа своего я тогда возненавидела заново. Именно из-за него, на меня, дочь знатного рода Долины, сейчас махала рукой незнакомая женщина небогатой наружности. И вспомнив о своем происхождении, разозлившись не на собеседницу, а на Расмуса, я выпрямилась и окинула женщину презрительным взглядом:
- Вы кто? – замораживать всего парой слов, меня учили с детства. Женщина стушевалась.
- Захария меня зовут.
- Вы зачем пришли, Захария?
Судя по лицу Захарии, она и сама не знала. Ответ я ждать не стала - хмыкнула и отвернулась.
- Раз уж вам нечего сказать, то вы или помогайте, или уходите.
Дверь хлопнула, но минут через десять, когда я уже домывала харчевню, открылась заново. Захария вновь стояла на пороге, вооруженная тряпкой, шваброй и ведром.
- У Дорфиуса сроду больше одного ведра не бывало, - пробурчала женщина, пристраиваясь рядом со мной.
Выяснилось, что муж Захарии раньше владел этой таверной. Она приносила хороший доход, но после смерти мужа Захария не осмелилась вести дела самостоятельно и продала таверну Дорфиусу. С тех пор у женщины сердце кровью
