каната, судари мои, вот тут-то Капитано и встал на дыбы. Попятился к началу трапа, и только там его удалось немного усмирить. Затем мы попытались обмотать ему веревкой бабки, чтобы втащить на баржу. Но малый не дурак, ему удалось выпростаться. Стоит, фыркает, перебирает копытами и вызывающе таращится на нас, словно упрямый демон. – Папа развел руками. – Но тут я приметил, что жеребчик мой то и дело поглядывает на кобылок. И у меня родился план. Я велел конюху прогуляться с ним, пока мы будем заводить на баржу кобыл. Милашки погрузились безо всяких затруднений. Капитано понаблюдал за ними и, верно, решил так: если у кобылок получилось, то и у него получится. Ему не хотелось спасовать. Конюх неспешными зигзагами снова повел жеребчика к трапу. Дыхание у Капитано участилось, и мы приготовились к сражению. Но тут одна из кобыл окликнула его, будто сладкозвучная сирена. Жеребчик поднял голову и ступил на трап. Потом остановился. Я замер. И вдруг он совершил один большой скачок, и в мгновение ока его передние копыта оказались на борту. – Папа рассмеялся и хлопнул в ладоши. – Грохот, который он сам же и издал, несколько напугал его, но Капитано был уже на барже! Мы подняли трап и с облегчением выдохнули.
– Неудивительно, что он теперь сам не свой, – заметил Хейворд. – Бедолага.
– Да, он еще молод, и путешествия ему в новинку. – Тут папа предостерегающе поднял палец. – Однако не подходите к нему слишком близко и попомните мои слова: этот конёк начнет лягаться, как только увидит вас.
– Когда я смогу на нем прокатиться? – осведомился Хейворд.
Я в изумлении уставилась на брата, будто у него вырос второй нос.
– Ты разве не слышал, что сейчас сказал отец?
– Нет такой лошади, которую я не смогу укротить, – хвастливо заявил мой брат.
– Возможно, сегодня ты с ней повстречался, – парировал Хью.
– С катаниями придется обождать, – отрезал отец и осадил Хейворда выразительным взглядом. – Не приближайся к Капитано.
Мое же внимание теперь привлекали две ладные кобылки, спускавшиеся по трапу. Одна была гладенькая каурая, другая – мышастая красавица; обе – с толстой, будто нарисованной темной полосой, шедшей по хребту до кончика хвоста.
– Прошу простить, мне надо позаботиться о дамах, – сказал отец.
– Они тоже наши? – удивилась я.
– Конечно, – подмигнув, ответил папа.
Кави, наклонившись ко мне, заметила:
– Твой папа точно ребенок в кондитерской. Не удержался и купил еще двух лошадок.
Папа, услышав это, протянул руку и погладил Кави по макушке.
– Истинная правда. Эти кобылки, – он махнул в их сторону, – выносят и родят будущее Мэйфилда.
Я же думала лишь о том, что скажет мама.
* * *
Новая папина «инвестиция» вызвала у матери истерический припадок. Только спустя несколько дней (и ночей с обильными возлияниями бренди) отец убедил супругу хотя бы краешком глаза заглянуть в конюшню и посмотреть на жеребца.
Когда мама приблизилась к стойлу, мы с Хейвордом и Лезэном тоже были в конюшне, притулившись в укромном уголке. Мамина длинная юбка громко шуршала, а папа шел рядом и проникновенно расписывал достоинства Капитано – родословную, силу, размеры, – похваляясь, что конь непременно завоюет все призы и прославит породу марш-тэки в целом мире. Вскоре, пророчил отец, по всему побережью будут сновать повозки и плуги, запряженные каролинскими болотными.
– Погоди немного, – говорил он жене, – Капитано нас еще озолотит.
Мама остановилась перед стойлом и воззрилась на жеребца повелительным хозяйским взглядом. В воцарившейся тишине Капитано подошел ближе, и они уставились друг на друга сквозь железные прутья разделявшей их решетки. Я сжала руку Хейворда и быстро произнесла молитву. Капитано надменно вскинул голову, фыркнул, отвернулся и направился в дальний конец стойла, где во всей красе продемонстрировал хозяйке Мэйфилда свои бабки и громко пукнул. Хейворд загоготал, а я испуганно зажала рот рукой. Мама повернулась к отцу и прищурившись посмотрела на него.
– Похоже, ты поставил не на ту лошадь. Опять. – И, не удостоив жеребца даже последним взглядом, вышла.
К концу первой недели папина улыбка погасла, и ей на смену явились насупленные брови. На второй неделе жеребец начал приводить папу с Уилтоном в отчаяние. Как-то они стояли перед стойлом и совещались. Мы с Триппом, закончив кормить и поить лошадей, тоже подошли к этому стойлу, расположенному в дальней части конюшни, подальше от кобыл, и встали рядом с Хейвордом и Хью. Хью повернулся и кивнул мне в знак приветствия, после чего снова переключил внимание на Капитано. Жеребец настороженно поглядывал на папу и Уилтона, задирая нос и демонстрируя глазные белки.
– Что происходит? – спросила я у Хейворда. Мне было больно смотреть на перепуганное животное.
Брат же так и сиял от удовольствия, словно на выставке картин.
– Противоборство. – Он прыснул со смеху. – Лично я ставлю на жеребца.
За минувшие две недели кобылы вполне обвыклись и теперь громко, на всю конюшню, чавкали овсом. Бедняге же Капитано ничто было не по вкусу. Он свирепо сверкал глазами, пинал стены стойла, рыл копытами землю и угрожающе фыркал всякий раз, когда являлись Уилтон или папа, чтобы задать ему корму и воды.
– Ничего не выходит, – проворчал отец, обращаясь к Уилтону. – Этот конь должен есть!
– Он ест. Понемногу, – тихо ответил управляющий. – Самую малость.
Папа с досадой скрестил на груди руки.
– Что же мне все-таки продали? – пробормотал он. – Чертово семя? Похоже, его никогда не удастся укротить. Он агрессивен, постоянно лягается. Не подпускает нас к себе, а о том, чтобы оседлать его, и речи нет. В жизни не видел такую злобную зверюгу. Боже правый, мне тревожно. Я столько поставил на этого жеребца!
Уилтон поскреб подбородок.
– Когда вы его купили, он уже ходил под седлом. Рядом были его мать, другие знакомые лошади. Жеребчик с характером, не то что какой-нибудь мерин или кобыла. Вы и положили глаз на Капитано из-за его лихости.
– Я не предполагал, что он безумен.
– Вовсе он не безумен. Просто ему нужно время, чтобы найти человека или животное, которому он сможет доверять. – Управляющий покачался на каблуках и добавил: – Знаете, а не одолжить ли мне у Клементины одну из ее кошек?
– Что?
– Я знаю, что лошадей успокаивает присутствие кошек. Или, к примеру, коз. А может, стоило бы перевести к нему поближе одну из кобылок, с которыми он приехал. Они ведь когда-то паслись на одном пастбище. Капитано знает этих девочек, от них пахнет домом. Им еще предстоит найти свое место в здешнем мирке, но самому Капитано уже известно, что король тут он.
Папа покосился на своего помощника.
– Будь осторожен. Я не могу потерять коня. – В этот момент Капитано, как нарочно, пнул стенку
