советы. Но порой я гадала: то ли у нее нет проблем, то ли она предпочитает не раскрывать мне своих тайн.
Ветер и дождь, обрушившиеся на нас в марте 1914 года, предвещали скорую весну. Мы с Кави сидели в библиотеке, готовя дневники к летним «блужданиям». Я листала замусоленные за много лет странички, заполненные рисунками птиц и насекомых и переложенные засушенными листьями и полевыми цветами вперемешку с птичьими перьями.
– Знаешь, кто это? – спросила я Кави, указывая на сделанный мною набросок черно-белой птицы с заостренными крыльями.
Она наклонилась ко мне и прыснула со смеху.
– Никогда не видела у птиц таких длиннющих ног и пальцев.
Я похлопала по своему детскому рисунку рукой.
– Попрошу без зубоскальства.
– Это коршун, – хихикая, ответила моя подруга. И открыла свой дневник на странице с картинкой той же птицы в собственном исполнении. Рисунки Кави всегда меня поражали. Если мой набросок представлял собой схематичную фигурку, она изобразила коршуна во всех подробностях и очень красиво раскрасила. Даже добавила на заднем плане ярко-зеленые ладанные сосны с чешуйчатыми стволами.
– Где ты научилась так хорошо рисовать? – спросила я, ничуть не завидуя и испытывая лишь восхищение. – Клянусь, у меня такое чувство, будто я вижу перед собой настоящего коршуна.
Польщенная Кави улыбнулась.
– Не знаю. Как-то само собой выходит.
В комнату с двумя дымящимися кружками чая вошла мама. Мы с благодарностью приняли чай, обхватив горячие кружки озябшими пальцами. Мама наклонилась над нашими дневниками.
– Над чем вы тут корпите?
– Так, ни над чем, – отмахнулась я, закрывая свой дневник. Не хотелось, чтобы мама сравнивала мой рисунок с подружкиным, ведь изъяны сразу обнаружатся.
Но мама оказалась проворнее. Остановив меня, она снова раскрыла тетрадку.
– Определяете птиц? – спросила она. В ее голосе мне почудились недоверчивые нотки.
– Да, мэм, – ответила Кави. – И не только птиц, но и всех живых существ и растения, которые нам попадаются. Каждое лето для нас как игра.
Мама подошла так близко, что я уловила розовый аромат.
– Твой рисунок очень хорош, – похвалила она Кави. – Можно взглянуть поближе?
Та протянула дневник моей маме. Я наблюдала, как она в волнении ломает руки, пока ее тетрадка страница за страницей подвергаются тщательному изучению.
– У тебя талант, – наконец изрекла мама, пристально разглядывая Кави. – Я рада, что вы с Элизой учитесь вместе. Ты положительно на нее влияешь. – Она нежно погладила меня по голове и опять наклонилась, чтобы заглянуть в мой дневник. Я была рада, что за эти годы мама прониклась к моей подруге симпатией, хотя мне было по-прежнему неуютно под ее критическим взглядом. Я вздохнула, ссутулившись на стуле.
– Мой рисунок выглядит так, будто принадлежит руке трехлетнего малыша, – признала я со смущенной гримасой.
– Верно. Зато как красноречиво ты описала эту птицу! – заметила мама. – С изумительными подробностями. Кроме того… – Она замолчала, а потом в ее голосе прозвучало удивление: – Что это?
Проследив за ее взглядом, я увидела, что она указывает на написанные мною стихи, и тихо застонала себе под нос. Вот теперь меня действительно засмеют. Мама не только сама писала стихи, она ежедневно штудировала поэтические сборники, как монашка – молитвенник.
– Ой, не смотри! – воскликнула я, наклоняясь вперед и прикрывая стихи рукой. – Это так, пустяки.
Мама выхватила дневник у меня из рук и вслух прочла мое стихотворение о вилохвостом коршуне:
Мелькнуло быстрое виденье:
Летучий хищник в черно-белом оперенье,
С хвостом, раздвоенным как вилы,
И с крыльями неимоверной силы.
О коршун, ты богов посланник!
Мне принеси ответ, небесный странник,
На пылкие молитвы неприкаянной души,
Томящейся в заброшенной глуши.
Поведаешь ли, что суровая зима
Надолго снегом завалила все дома,
Иль ты предвестник солнечного мая,
Что нам усталые сердца ласкает?
Мамины темные глаза всматривались в меня с тем же напряженным вниманием, с каким она читала наши дневники, словно в поисках чего-то очень важного.
– Это ты сочинила?
Я нервно сжала руки в кулаки.
– Да, мэм.
Напряженное лицо мамы разгладилось, она положила тетрадку на стол и тоном судьи, выносящего приговор, объявила:
– Довольно милый стишок. Немного слащавый. Но твоя метафора не годится. Посланец богов – вовсе не коршун. Обычно это ворон или ворона. Иногда орел. Либо голубь. Ты ведь помнишь Ноя… – Мама пронзила меня острым взглядом. – Есть у тебя еще какие-нибудь стихи?
Я съежилась на стуле. У меня имелись другие стихотворения, хотя мама никогда не занималась со мной, предпочитая учить Лезэна. Когда на меня находило вдохновение, слова лились сплошным потоком – но не из головы, а из сердца. Я была уверена, что все эти стихи такие же глупые, как и только что раскритикованное мамой. Однако, услышав рассуждения стороннего критика, в глубине души я почувствовала себя уязвленной. Мама была последним человеком, которому мне хотелось показывать свои сочинения.
– Нет, – солгала я.
Мама вскинула брови.
– В самом деле? Ты написала всего одно стихотворение? – Она ждала ответа, словно знала, что я лгу. Я чувствовала себя маленькой птичкой, загипнотизированной котом.
Внезапно в наш разговор вмешалась Кави:
– Прошу прощения, мэм. Не хочу вам перечить, но вообще-то у некоторых индейских племен коршун и впрямь считается небесным посланцем. Мне Уилтон рассказывал.
Мама снова воззрилась на юную негритянку.
– Вот как? – Это прозвучало скорее как вызов, чем как вопрос. Я затаила дыхание.
Кави не отвела взгляда.
– Да, мэм.
Мама подошла к ней и снова заглянула в ее дневник.
– Не вижу, чтобы ты определила эту птицу.
– О, я и так ее знаю. Это коршун, – весело воскликнула Кави.
– Да, но какой именно вид коршуна?
Моя подруга, удивленно распахнув глаза, уставилась на маму:
– Какой еще вид?
– Девочки, я приложила огромные усилия к тому, чтобы в нашей библиотеке было несложно отыскать нужные справочники. – Мама, взметая юбки над полом, быстро пересекла помещение и подошла к книжным полкам. – Смотрите внимательно, – она подняла руку, – слева раздел, посвященный природе и животному миру, где вы найдете книги, которые помогут вам определить животных из ваших дневников. – Мама двинулась вдоль книжных шкафов. – Здесь издания по сельскому хозяйству, истории Южной Каролины, национальной и всемирной истории. – Она переместилась к другой стене. – Вот художественная литература. Тут книги расположены в алфавитном порядке по авторам. – Мама пробежала глазами раздел природы, вытащила три внушительных тома, положила их на стол и, стряхнув с рук пыль, сказала: – Можете начать с этих.
Мы с Кави ахнули от восхищения, когда она бережно раскрыла труд Марка Кейтсби[19] – старинное издание
