Ролинс. А теперь умолкни, иначе я перегрызу тебе глотку!
Папа стиснул зубы и, стремительно взбежав на крыльцо, скрылся в доме. Хейворд с облегчением выдохнул и, криво улыбаясь, переглянулся с Хью. В наступившей тишине послышались приглушенные всхлипы.
Хейворд уставился на Кави.
– Чего ревешь?
Кави отняла ладони от залитого слезами лица.
– Сама не знаю, – пролепетала она. – Отчасти я плачу от счастья, что ты наконец дома. Отчасти от горя, ведь ты пострадал.
Лицо Хейворда смягчилось.
– Лучше уж плакать от счастья, чем от горя.
– Идите в дом, – велела мама, подталкивая всех к крыльцу. Затем осведомилась у Хью: – Поужинаешь с нами?
Тот помотал головой.
– Спасибо, мэм, но нет. Меня ждут родители. Я загляну завтра проведать больного, если вы не против.
– Будем очень рады. Еще раз спасибо, что привез Хейворда домой в своем прекрасном экипаже. Ты замечательный друг. Пожалуйста, передай мои наилучшие пожелания папе и маме. Надеюсь, мы увидим их на скачках?
– Да, мэм. Родители такое ни за что не пропустят. Они собираются выставить несколько лошадей.
– Что ж, отлично.
Хью переключил внимание на меня, покосился на бриджи для верховой езды, торчавшие из-под юбки, и грязный рабочий фартук. Поймав мой взгляд, он расплылся в улыбке и приподнял кепку.
– Мисс Риверс!
Когда я таращилась вслед отъезжающей коляске, щеки у меня пунцовели, точно азалии.
* * *
В доме ощущалась прохладца, не имевшая никакого отношения к погоде. Папа выпивал у себя в конюшне, мама за обедом натянуто улыбалась. Мы кое-как расправились с жареной бараниной и картофелем и укрылись в своих комнатах. А ночью нам пришлось внимать звукам страшной ссоры, затеянной родителями. По коридору разносился неумолчный шум, и я ретировалась наверх, чтобы улечься в мансарде у Хейворда на свободной кровати. К счастью, Трипп еще не приехал и не стал свидетелем яростной перепалки.
За окном ярко светила луна, заливая комнату серебристым светом. Я немного полежала, прислушиваясь к серенадам лягушек-древесниц в сырой ночи. Брата, кровать которого находилась в противоположном конце комнаты, я не видела, но знала, что он тоже не спит.
– Болит? – спросила я, подразумевая его руку.
– Скорее ноет.
– Мне жаль, что ты пострадал.
– Мне тоже. – Хейворд громко застонал. – Вот уж не думал, что отец так раскипятится. Мне не по себе. Он со мной даже не разговаривает.
– Скоро отойдет. Просто папа очень гордится участием в этих скачках.
Хейворд не ответил.
– Ну ты же не специально сломал руку, – сказала я, чтобы подбодрить брата.
Хейворд опять не ответил, и я поняла, что он замкнулся в себе, что иногда с ним случалось. Я повернулась на бок и пробормотала:
– Спокойной ночи.
* * *
Назавтра, верный своему обещанию, в Мэйфилд приехал Хью. Войдя в дом, он с важной миной прошептал нам, что хочет поделиться кое-какими новостями, и велел собраться в беседке. Она находилась у реки, и в доме не могли ни видеть, ни слышать, что там происходит.
Землю и скамейки в беседке покрывала желтая пыльца, которая прилипала к подошвам, пока мы брели по траве. Даже речная рябь была сине-желтой, как на картинах Ван Гога. У Лезэна текло из носа, а веки пылали, как маков цвет. Хью взял тряпку и смахнул пыльцу с белой скамьи, чтобы мы с Кави могли сесть. Потом юноша наклонился к нам, упер руки в бока, а мы подались к нему. Тогда он тихим таинственным голосом произнес:
– Я узнал, что наши отцы заключили пари перед скачками. Вот почему твой папаша, Хейворд, так расстроен, что ты не примешь участия в заезде.
– Пари? – Черты лица у моего брата моментально заострились. – На что?
Хью заколебался.
– Помнишь, твой отец хотел заполучить наш пруд, примыкающий к Мэйфилду?
Хейворд вздернул подбородок.
– Ваш? Светловодный пруд всегда числился мэйфилдским владением. Его вообще не следовало продавать.
Светловодный пруд был продан отцом Ролинса несколько десятилетий назад, в тот тяжелый период, когда рисовая плантация не дала всходов. Нашему дедушке приходилось оплачивать счета и кормить голодные рты. У папы тоже не хватало денег выкупить пруд: он мог лишь, пользуясь мамиными финансами, удерживать Мэйфилд на плаву. Однако отец никогда не расставался с мечтой вернуть Светловодный пруд.
Кави мягко коснулась руки Хейворда. Тот встретился с ней взглядом, кивнул и невнятно извинился перед Хью. Я заметила, как они с Кави переглянулись, и задумалась о влиянии подруги на моего брата.
Хью невозмутимо развел руками.
– Это дело давнее. Мы купили пруд, и теперь он принадлежит нам. Честно говоря, мой отец не питает к нему особой привязанности. Зато здорово пристрастился к марш-тэки. Помните, недавно он заезжал к вам взглянуть на лошадей?
Мы закивали. Хью опасливо покосился в мою сторону.
– В общем, папа присутствовал при проездке Капитана. И с тех пор только и мечтает об этой лошади.
Я вскочила.
– Ну нет, Капитана ему не видать!
– Мистер Риверс ни за что не продаст жеребца, – подтвердила Кави.
Хью покорно воздел руки.
– Знаю, знаю. И мой отец тоже знает. Ему известно, что мистер Риверс обожает этого коня. И Светловодный пруд. – Он хлопнул ладонями по бедрам, как бы подводя итог. – Вот вам и пари.
Побледневший Хейворд выпрямился.
– Ты хочешь сказать, что папа поставил лошадь против Светловодного пруда?
Хью кивнул.
– Если ваш отец выиграет, он получит Светловодный пруд. А если проиграет…
– …Тогда твой получит Капитана, – глухо договорила я.
Юноша снова кивнул и нахмурился.
Повисла тяжелая тишина: мы обдумывали возможные варианты.
– Вот дерьмо, – вырвалось у Хейворда. Он прислонился к перилам беседки, приложил руку ко лбу и застонал.
Я лишилась дара речи. Мне было просто не представить, что я могу потерять Капитана. Я откинулась на спинку скамейки и почувствовала на своей руке ладонь Кави.
Хейворд резко выпрямился.
– Погодите! Если Капитано не будет участвовать в скачках, спор аннулируется.
Хью помотал головой.
– В этом случае твоему отцу засчитают проигрыш.
– Но так нечестно, если он не примет участия в заезде! – вскричала я, направив весь свой гнев на Хью: в конце концов, он был из вражеского лагеря. – Вы не можете просто забрать у нас лошадь.
Парень явно был ошарашен.
– Лиззи, не набрасывайся на меня. Не я же заключал пари.
– Но ты ведь из Родсов, разве не так? – осуждающим тоном осведомилась я.
– Я на твоей стороне. И приехал сюда, чтобы помочь.
С минуту мы смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова.
– Не надо казнить гонца, – угрюмо пробубнил Хейворд. – Мы угодили в переплет из-за меня.
– Что же теперь делать? – Я закрыла лицо руками.
– Я уже пораскинул мозгами, и у меня есть идея, – сказал
