шёпотом ответил он, неторопливо приближаясь. — Я рад. Было бы жалко, если бы Алехандро уничтожил такую красоту.
— Удивительно слышать это от тебя, — отрезала я, с трудом сдерживая дрожь. — Ты ведь не так давно говорил совсем другое. В лодке…
— Ah, barquita… — Себастьян почти прошептал. — То было раньше… Многое изменилось. А нам с тобой уже есть, что вспомнить. Например, наш поцелуй. Помнишь?..
Моё сердце ухнуло в пятки. Пальцы вцепились в бортик. Я вжалась в него, как в последнюю опору.
— Это был не поцелуй, — с трудом проговорила я. — Это было насилие.
Глаза Себастьяна сузились, зрачки расширились.
— Ты права, Эва. Пожалуй, я поступил грубо. Но сейчас… Я хотел бы, чтобы всё было иначе. По-настоящему. Добровольно…
Его лицо было так близко, что я чувствовала, как пахнет его кожа — солоноватая морская вода, текила, табак и ещё какой-то терпкий, пугающий аромат.
Я скосила глаза к двери в отчаянной надежде, что сейчас вдруг появится Алехандро. Но, конечно, знала: он не придёт. Никто не придёт. Даже Матео, сколько бы он ни сочувствовал мне, вряд ли стал бы препираться с одним из главных людей картеля.
Я с трудом сглотнула.
— Никогда, — выдохнула тихо, но решительно. — Ты никогда не получишь меня добровольно.
Глава 37. Евангелина
Тьма в глазах Себастьяна затрепетала недобрыми искрами, точно пространство между нами наполнилось невидимыми разрядами электричества. Я физически ощущала напряжение и буквально молилась о чуде.
Себастьян ухмыльнулся, его голос стал глубоким и опасным, почти рычащим:
— А Алехандро заполучил тебя по доброй воле?
— Что?.. — я судорожно вжалась в холодный кафель бортика, точно пытаясь стать невидимой.
— Думаешь, я не понимаю, как тебе удалось выжить? — продолжал Себастьян с хамской насмешкой. — Только не притворяйся передо мной, Эва. Мой брат не проявляет милосердия просто так.
Ледяной спазм прошёлся вдоль позвоночника. Вот оно что... И Фрида, и Себастьян посчитали, что между мной и Алехандро произошло что-то большее, чем просто разговоры. Хотелось одновременно рассмеяться и закричать от ярости.
— Евангелина... — мягко позвал он, будто пробуя моё имя на вкус. — Ты ведь не стала тешить себя глупыми надеждами, что теперь он тебя отпустит?
— О, не волнуйся! — выпалила я, не скрывая раздражения. — Фрида уже обо всём позаботилась!
— Фрида? — он приподнял бровь в притворном удивлении, а затем его губы скривились в брезгливой улыбке. — Лучше держись от неё подальше. Фрида не терпит соперниц.
— Я и не собираюсь с ней соперничать, — отрезала я.
— И правильно. Она тебе в подмётки не годится...
Он протянул руку и нежно коснулся моих волос, напитанных влагой. Я отшатнулась, но в тесном бассейне бежать было некуда — я вновь оказалась в ловушке.
— Не трогай меня, — выдохнула, собирая последние силы для отпора. — Твои сладкие речи ничего для меня не значат. И, да, передай Фриде, что я не спала с Алехандро Герреро и не собираюсь этого делать. Так что все свои претензии пусть прибережёт.
Себастьян моргнул, на миг растеряв уверенность. Взгляд тёмных глаз стал удивлённым, будто он услышал нечто совершенно невозможное.
— Неужели?.. — его голос дрогнул. — То есть… сегодня ночью вы не?..
Он недоговорил, а я лишь смерила его снисходительным взором. Былая наглость Себастьяна дала трещину, тьма в его глазах переменилась, теряя свою прежнюю остроту.
— Похоже, ты плохо знаешь своего брата. Да и Фрида не слишком хорошо знает своего жениха, — заявила я почти злорадно.
— Жениха? — Себастьян искренне удивился, а потом расхохотался, заставляя воду вокруг дрожать. — Ты решила, что Фрида обручена с Алехандро?! Это забавно.
— Мне всё равно, — пробормотала я, вдруг почувствовав, как уходит моя праведная ярость. — Их отношения меня не касаются.
— Это и было причиной, почему ты решила отвергнуть великого и ужасного Алехандро?
— Нет, — твёрдо сказала я. — Я никого не отвергала. Потому что он никогда меня к этому и не склонял.
В лице Себастьяна снова промелькнуло сомнение, но он больше не улыбался.
— Ты действительно не спала с ним?
— Действительно.
Он на мгновение задумался, словно проверяя мои слова.
— Что ж... — медленно проговорил. — Может, стоит сохранить это втайне от Фриды. Пусть побесится.
— Ты её ненавидишь? — спросила я, нахмурившись. — Она тебе тоже отказала?
— Нет, — он отмахнулся небрежным движением. — Фрида — игрушка Алехандро. А он, знаешь ли, не любит делиться своими игрушками.
— Ты называешь живого человека игрушкой?! — я сжала кулаки от негодования.
— О, перестань, Эва. Женщинам это нравится.
— Ничего подобного! — вскипела я.
Внезапно Себастьян резко двинулся вперёд, прижав меня к бортику своим телом. Вода задрожала, а дыхание моё перехватило.
— Твоя строптивость меня заводит, — шепнул он, его дыхание обжигало мою кожу. — Может, именно она спасает тебе жизнь. Пока что.
— Не пытайся меня запугать, — продела я. — После всех этих пыток, мне уже ничего не страшно.
— А зря... — его голос опустился до едва различимого шёпота. — Очень может получиться так, что предыдущие пытки покажутся тебе райскими развлечениями. Будь ты поумнее, попыталась бы хоть как-то умаслить Алехандро. Пока что он щадит тебя лишь потому, что надеется хоть что-то получить. Например, ценную информацию. Но его благосклонность имеет пределы. И в любом случае всё закончится плохо для тебя.
— Спасибо за беспокойство, — почти выплюнула ему в лицо.
— Не за что, muñeca. Я забочусь о тебе. Это моя обязанность.
— Очень заботливо с твоей стороны постоянно напоминать, что скоро меня убьют.
— Я могу могу это изменить, — прошептал Себастьян. — Мне есть, что тебе предложить, Эва.
— Охрана днём и ночью? — я выпалила слова с откровенной ненавистью.
— Если захочешь... — он улыбнулся странной улыбкой и добавил вкрадчиво: — На самом деле у тебя есть только один выход. И этот выход — я. Только я могу спланировать твой побег.
Побег...
Слово обожгло сознание. Побег — свобода...
Или… ловушка.
Но был ли у меня реальный выбор? Нет.
Скорее всего, Фрида и Себастьян правы. Алехандро Герреро, глава Del Iudas Negro, был слишком могущественным, слишком опасным и слишком осторожным человеком, чтобы рисковать безопасностью и репутацией всей Familia de la Sangre. Он держал меня здесь только временно. А потом, совсем скоро, отдаст приказ меня устранить. И я исчезну. Навсегда.
Сейчас передо мной стоял человек, от одного взгляда на которого кровь стыла в жилах... но именно он говорил о свободе. О свободе. Не о клетке, где я могла бы продолжить существовать лишь номинально, как намекал Алехандро, а реальная свобода за пределами этой проклятой яхты.
— Ты поможешь мне сбежать? — спросила я, с трудом выдавливая слова.
— У всего есть цена.
Ожидаемо. Предсказуемо.
— Назови её.
— Ты уже знаешь, — прошептал Себастьян, его
