воспоминания о прикосновениях Алехандро… Грубых, властных. А в следующую секунду — пугающе нежных.
Если я убегу, станет ли он меня искать? Несомненно. И тогда уж мне точно не стоит рассчитывать на милосердие...
Когда в дверь постучали, я вздрогнула, словно застигнутая на краже.
— Да? — голос мой дрогнул.
На пороге стоял Себастьян. Спокойный, даже отрешённый. Без привычной насмешки в глазах, без той тёмной искры, что всегда плясала в его взгляде.
— Что-то случилось? — тут же насторожилась я.
Соскочив с кровати, подошла ближе. Себастьян смотрел на меня ровно, бесстрастно.
— Я уезжаю, — спокойно сказал он.
— Уезжаешь?.. Куда? Надолго?
Моё волнение не укрылось от него. Себастьян едва заметно улыбнулся:
— Не переживай, Эва. Вернусь к вечеру.
— Я и не переживаю, — пробормотала, краснея и опуская глаза.
— Конечно, — тихо усмехнулся он. — Но тебе действительно не о чем волноваться. Я сдержу своё слово. Сегодня вечером же мы уедем отсюда. Вместе.
Его слова ударили в самое сердце. Я подняла взгляд на Себастьяна.
— Уже сегодня? Но как же...
— Что?
— Алехандро?.. — сама не зная зачем, я произнесла это имя.
Себастьян помолчал.
— До завтра Алехандро точно не вернётся. И, возможно, задержится ещё дольше.
Теперь я поняла, почему он говорит почти шёпотом. Всё, что происходило, было опасной игрой. Побег. Мы замышляли побег.
— Значит, сегодня...
— Да.
— Ты уверен?
Лицо Себастьяна дёрнулось. На его скулах напряжённо заходили желваки. Мы смотрели друг другу в глаза. Моё сердце билось, готовое вырваться из груди.
— Чего ты боишься? — вдруг спросил он и, не дожидаясь ответа, поднял руку и лёгким движением коснулся моего лица. Я вздрогнула.
— Мести Алехандро... — призналась я.
— А ты думаешь, я нет? — его голос стал ниже.
— Но ведь это предательство, Себастьян... Ты предаёшь его.
— Не думай об этом, — резко отрезал он.
— А о чём же мне думать?
— Ни о чём.
— Куда мы поедем?
— Это не имеет значения.
— Нет, имеет! — упрямо возразила я. — Я должна знать хоть что-то. А вдруг ты меня обманываешь?
— Я не обманываю.
— И как я могу тебе поверить?
Себастьян сделал шаг ко мне, вплотную. Его ладони сомкнулись на моём лице. Он прижал меня к стене так легко, будто я была куклой, но за этой лёгкостью стояла страшная сила.
— Отпусти, — потребовала я, замирая от страха.
— Слушай меня внимательно, Эва, — его глаза горели ледяным огнём. — Я предаю брата. Ради тебя. Ради тебя... Ты понимаешь это?
— Ради одной ночи со мной, — напомнила ему, чувствуя, как дрожит мой голос.
Его губы тронула злая усмешка:
— Ты правда так думаешь?
— У нас уговор.
— Да, — прошептал он. — Но сейчас не об этом. Сегодня вечером я вернусь. Мы уплывём в сторону границы с Кубой. Там у меня есть люди. Алехандро не сможет быстро нас найти.
— Я — американка. Мне запрещено появляться на Кубе…
— Думаешь, я этого не предусмотрел? — перебил Себастьян. — Сейчас у тебя нет никаких документов. Но будут. Мексиканские. Я всё просчитал, Эва. Никаких проблем.
— А что потом?.. — я не могла не задать этот вопрос.
Волнение пронзало меня иглой, но я старалась держаться. Себастьян не хотел меня запугивать, я это знала. Но в его глазах метались отчаяние, решимость и что-то похожее на обречённость.
— Алехандро вычеркнет меня из Del Iudas Negro. Я больше не буду принадлежать Familia de la Sangre, — проговорил он глухо.
— Но из «Чёрного Иуды» не уходят... — пробормотала я.
— Уходят. Мертвецы. Мёртвые обретаю свободу от обетов крови, — жёстко отрезал Себастьян.
— Значит...
— Тс-с-с, — он резко приложил палец к моим губам. — Мы оба умрём, Эва. Для всех. Но не друг для друга. Большего знать тебе не нужно. Я всё сделаю сам. Просто будь готова.
— Куда ты сейчас уезжаешь?..
Он только усмехнулся:
— До вечера, Эва. Просто до вечера.
Он отпустил меня и отвернулся. Ни прощания, ни взгляда. Просто вышел, оставив после себя гулкую пустоту.
Я долго сидела в обнимку с одеялом, в холодном поту, несмотря на влажную жару Мексиканского залива. Одно только слово звенело у меня в голове — сегодня.
Сегодня мы попрощаемся с Алехандро навсегда.
Сегодня — я потеряю его.
Навсегда.
Глава 41. Тереза
— Алло?.. Алло! Папа?!.. — я вся дрожала, пребывая уже у последней черты перед панической атакой, хотя и старалась пока говорить спокойно.
— Терри! Терри, ты слышишь меня?! — голос папы в трубке звучал почти истерично.
И от этого напряжение только усилилось. Папа почти никогда не терял самообладание. В этом плане я больше походила на маму — вечно готовая к тревоге, даже беспричинной. Но за долгие годы как-то научилась сдерживать в себе такие эмоции лучше, чем мама.
Но утром мне было слишком, слишком беспокойно. Рикки предлагал съездить в Канкун, пройтись по магазинам, отвлечься. Я отказалась. Навязчивые мысли, что стоит мне выйти за ворота виллы — и случится беда, захватили меня полностью.
Я уже несколько часов сидела у бассейна, глядя на цветущий сад, отрешённо потягивая коктейль. Даже алкоголь не снимал внутреннего напряжения. И тут позвонил папа.
— Что случилось, пап? — потребовала я немедленного ответа. — Почему я не могу дозвониться до мамы? Ты сегодня прилетаешь? Ты же должен быть уже в воздухе…
— Тереза, — перебил отец, — я не прилечу. По крайней мере, не сегодня.
— Что?! Как так?! — я вскочила с лежака, расплескав весь коктейль. Капли упали на тёплую плитку, но мне было всё равно. — Папа, это какая-то шутка?! Полиция уже неделю трезвонит, Эву так и не нашли! И ты не приедешь?! Что за чёрт?!
— Успокойся, — папин голос дрожал, и я, при всём желании, не смогла его перебить. — Всё не так просто. Появились… определённые обстоятельства.
— Какие обстоятельства?! — я ощутила, как сердце бьётся в горле. — С мамой что-то?
— С Пенелопой всё в порядке, — с тяжёлым вздохом сказал он. — Она в клинике. Под надёжной охраной.
Сердце чуть отпустило. Я скосила глаза на Рикки, который спал на соседнем шезлонге, и быстро придумала новую догадку:
— Только не говори, что дело опять в Аурелио. Если этот говнюк посмел что-то требовать, то смело шли его в задницу! Я уже тысячу раз сказала ему, что между нами всё кончено!
— Нет, Терри, — прервал меня папа. — Твой жених — последнее, что меня тревожит сейчас. Здесь другое дело.
— Тогда объясни! — голос мой стал резким.
— Это разговор не для телефона. Мы поговорим лично.
— Значит, ты всё-таки прилетишь?
— Прилечу. Но не сегодня.
— Когда?! — злость с новой силой накатила на меня.
Папа только сильнее расшевелил мою тревогу, но всё так же ничего внятного не объяснял. И это,
