воздуха.
Я обернулась. Наши взгляды встретились.
Даже мимолётной жалости не теплилось в глазах Фриды. Только чёрная, всепоглощающая ненависть. Словно я смотрела в пасть ягуара перед тем, как он сомкнёт челюсти.
— Ты совершаешь ошибку, Фрида, — попыталась я вразумить её. — Моя смерть не сделает тебя счастливой...
— Моя единственная ошибка, — проговорила она спокойно, почти ласково, — это что я не убила тебя сразу. Когда Алехандро ещё думал, что ты — Тереза Мартинес. Я тогда пожалела тебя. Пожалела! Как же я была глупа... — Фрида издевательски ухмыльнулась. — Я всё-таки слишком добрая. Видишь, даже сейчас даю тебе шанс выжить. Прыгай сама. Вдруг повезёт, и ты не сразу пойдёшь ко дну. А не прыгнешь — я тебе помогу. Только тогда ты полетишь с перерезанным горлом сразу на корм акулам.
И она шагнула ближе.
Глава 43. Евангелина
— Отвернись, — металлическим, мёртвым тоном приказала Фрида.
Я поняла: больше никаких слов между нами не будет. Мне не достучаться до её сердца, затянутого ненавистью.
Фрида толкнула меня в спину.
— Прыгай! — её истерический крик оглушил меня.
Я судорожно вцепилась пальцами в перила. Внизу, в каких-то нескольких метрах, бирюзовые волны мягко, но угрожающе бились о борт ослепительно-белой яхты. Я неплохо плавала, но сколько бы смогла продержаться в открытом море?..
— Прыгай, Иуда бы тебя побрал!
Холодный металл клинка уткнулся мне между лопаток. Ещё секунда — и острие вспороло бы кожу.
Но вдруг резкий визг прорезал воздух. Я инстинктивно подалась вперёд, спасаясь от опасности, но тут же сильная рука схватила меня за талию, не давая упасть за борт.
Снова визг — пронзительный, отчаянный.
Прежде чем я осознала происходящее, чьи-то крепкие руки стиснули моё тело, прижали к себе с такой свирепой силой, что стало больно... Но в ту же секунду страх отступил. Я была в безопасности.
Безопасность...
Вскинула взгляд.
Где-то рядом продолжала визжать Фрида. Я слышала её яростное чертыханье, ругань, угрозы. Но всё моё существо сосредоточилось на человеке, державшем меня в своих объятиях.
Алехандро. Алехандро Герреро.
Он был здесь. Он спас меня.
— Ты в порядке? — спросил он хрипло, глядя так, будто видел только меня одну. Его глаза опустились к моей шее. — Она тебя ранила...
Это был уже не вопрос. Это был рык зверя, сорвавшегося с цепи.
— Алехандро... — выдохнула я, не понимая, что хочу сказать.
Но Герреро уже отвёл от меня взгляд. Теперь он смотрел на Фриду, которую держали двое мужчин из Del Iudas Negro. В чёрных одеждах, с татуированными лицами без эмоций, они удерживали её. Фрида билась и визжала, но силы покинули её — перед этими людьми она была ничтожна.
Алехандро произнёс жёстко и мрачно:
— Pagarás con sangre. Que Iudas vea todo (* — «Ты заплатишь кровью. Пусть Иуда будет свидетелем», прим. авт.).
И в ту же секунду Фрида закричала, извиваясь, словно в неё вонзили нож.
Двое hijos de Judas поволокли её к краю палубы.
— Алехандро, что они делают?! — закричала я, уже догадываясь, что последует дальше.
— То, что она хотела сделать с тобой, — холодно ответил он.
— Нет! Нет! Прошу тебя! — я вцепилась в воротник его рубашки, заставляя посмотреть на меня. — Не убивай её! Пожалуйста!
— Эва... — его голос сорвался. — Так нельзя. Так неправильно...
— Пожалуйста! Она... она просто обезумела от боли! Пощади её, Алехандро!
Мужчины уже приподняли Фриду над перилами.
Герреро взмахнул рукой. Они замерли. Затем Фриду вновь опустили на палубу.
— В трюм, — скомандовал Алехандро.
И девушку тотчас потащили прочь.
Я прижалась лбом к его груди, наконец чувствуя, что могу свободно дышать.
— Спасибо... Она не заслуживает смерти...
— Она предала меня, — глухо ответил Алехандро. — А за предательство у нас плата одна — смерть. Iudas ve, Iudas da.
Он приподнял моё лицо за подбородок, заставляя снова смотреть в его глаза. Бездонные, завораживающие, чёрные, как ночное небо над пустыней Сонора.
— Пойдём, — коротко сказал он. — Нужно обработать твою рану.
— Всего лишь царапина... — тихо возразила я.
— Пойдём, — повторил он строже и потянул меня за собой.
Мы оказались в его каюте. Алехандро быстро принёс аптечку и аккуратно занялся моей шеей. Его движения были осторожны, почти нежны, и я ловила каждое его прикосновение. Боль исчезла — его руки лечили лучше всяких лекарств.
Потом Алехандро осмотрел мои ноги, намазал чем-то холодным, но перебинтовывать не стал.
— Уже почти затянулось, — объяснил он. — И на шее тоже шрама не останется.
— Мне всё равно, будут ли шрамы, — шепнула я.
Алехандро взглянул на меня строго, без улыбки.
— Фрида хотела убить тебя, — повторил он.
— Я знаю.
— Почему ты не позволила мне убить её?
Я замялась. Потом нашла в себе силы:
— Потому что она любит тебя. И эта любовь свела её с ума.
Алехандро резко выпрямился.
— Это не любовь, — отрезал он. — Любовь не рождает ненависть. Фрида не любит меня. И никогда не любила.
Он отвернулся к окну. Мексиканское солнце окрасило его силуэт в золото.
— Откуда ты знаешь? — спросила я.
— Потому что я её не люблю, — произнёс он глухо.
— И что? Любовь не всегда взаимна... Ты не любишь, а она умирает без тебя...
— Так пусть бы умерла окончательно! — взревел Алехандро, резко поворачиваясь.
Я вздрогнула от его ярости, но не отвела глаз.
— Ты не такой, — спокойно сказала я. — Ты не жестокий. Это лишь маска, Алехандро. Внутри ты...
— Ты меня не знаешь! — рявкнул он. — Никто не знает! Никто для вас всех! Никто, ясно?!
Он ждал ответа. Я молчала.
— Зачем тогда спас меня? — прошептала я. — Если ты так желаешь быть монстром... Почему тогда заботишься обо мне?
Алехандро бросил аптечку на пол. В следующую секунду он оказался рядом, снова заключив меня в объятия. Его руки были словно кандалы: властные, горячие, неотступные.
— Замолчи, — приказал он.
Я видела в его глазах не зверя — человека. Раненого, яростного, потерянного.
— Не замолчу, — прошептала я. — Если бы ты хотел моего молчания — ты бы дал мне умереть.
Его зрачки расширились. Он притянул меня ещё ближе.
— Замолчи, Эва, — прошептал он снова. Но теперь — нежно, с отчаянной мольбой.
Его губы были в сантиметре от моих. Его дыхание обжигало мне щёки.
В висках у меня грохотал пульс. Я замолчала.
Но не потому, что Алехандро приказал. А потому, что нам больше не было нужды в словах. Мы оба всё поняли без них.
Глава 44. Евангелина
Чувство невероятного притяжения полностью захватило меня. Оно было таким сильным, всепоглощающим, безапелляционным, что мне оставалось лишь подчиниться ему, окунуться в это
