в направлении взгляда воина. И тут всё стало понятно. Картина зависшего над королевской гвардией дракона привела его в немедленное движение.
***
Эдмунд Гарденер, Верховный король андалов.
От вида наметившегося к атаке дракона Камрит встал на дыбы, словно стараясь защитить избранника Семерых своим телом, пускай это вряд ли бы смогло хоть как-то спасти ситуацию. Гарденер бросил все свои магические силы на новую попытку атаки или хотя бы защиты, но явно не успевал. Похоже, что его роду было суждено погибнуть в драконьем пламени, даже не смотря на все потуги и свершения. Гибель казалась ему неминуемой, а время стало тянуться подобно клейкой массе, будто бы давая прочувствовать этот момент во всех красках. И вот, пламя уже готово исторгнуться из тела крылатого змея, как вдруг Эдмунд слышал знакомый крик. Крик его пернатого товарища, которого он взрастил с самых малых лет.
Презрев дождь и неистовый ветер, Воин спикировал прямо на морду дракона, яростно вцепляясь тому в незащищённый глаз. Размеры этих двух отчасти магических созданий несопоставимы, но королевский орёл не знал страха, вгрызаясь в глазное яблоко твари, как в последний раз. Огненного залпа, так и не произошло. Морду дракона, как и его туловище повело в сторону и как бы не старался Эйгон сохранить контроль над полётом, но у того так ничего и не вышло. Этого времени вполне хватило, чтобы Эдмунд смог воспользоваться шансом и атаковать. Несколько десятков терновых лиан оплели крылатую тушу со всех сторон, фиксируя длинную шею и задние лапы, не давая тому и шанса воспользоваться своим природным преимуществом. Силы реликтовой ящерице было не занимать, и та вполне могла бы порвать магические путы, если бы не была отвлечена на клюющего его глаза Воина, что неумолимо продолжал своё занятие.
Таргариен, недолго думая, достал собственный клинок и попытался сбить назойливую птицу, стараясь удержать и сохранить равновесие на беснующимся в воздухе драконе. Однако и Гарденер не стоял на месте, получив шанс на победу, тот направил все свои силы и терновые путы болезненно сжались, а шипы с неестественным скрежетом впились в чешую, пытаясь добраться до живой плоти. И все же даже под таким давлением защита дракона была совершенной, лишь немногие места поддались острию шипов, когда все остальные выдержали это испытание с достоинство и обломали острые терновые отростки в их противостоянии. Так или иначе, но дракон получил ещё немного урона и очередную порцию боли, заставляя Эйгона окончательно потерять над ним контроль.
Ящерица стала неистово махать крыльями, поднимая ими грязь и делая без того стремительные потоки ветра ещё сильнее. Это оказалось последней каплей, которая подточила силы храброй птицы и отбросило её прямо по направлению скованной морды мифического чудовища. Наконец увидев своего обидчика единственным здоровым глазом, взгляд Рейгаля словно налился кровью. Дракон приложил все свои силы для одного единственного действия – освободить свою пасть от терновых пут. Для этого потребовалось всего одного мгновение, за которое тот успел хорошенько вогнать магические шипы внутрь собственной морды, но зато получил долгожданную свободу. Воин не успел даже крикнуть напоследок, как мощные челюсти сомкнулись на теле орла и заглотили его целиком. Оставшиеся несколько прекрасных перьев подхватил ветер, а Гарденер почувствовал разом исчезнувший канал магической связи со своим первым взращённым им же самим посланником.
Оставлять подобную наглость без ответа Эдмунд не мог себе позволить. Ещё до того, как дракон успел полностью освободится или сделать что-то ещё, буквально на голой силе воли и используя все доступные ему резервы, Гарденер вырастил громадную древесную ветвь. Именно ветвь. Разветвлённую и мощную, с многочисленными заточенными сучьями, которая стремительно нанесла по огнедышащему чудовищу безжалостный удар. Удар получился настолько сильным, что тушу дракона буквально снесло в сторону, роняя его в самую гущу боя. И, конечно же, не стоило забывать об Эйгоне, драконьем наезднике и последнем официальном Таргариене, что всё это время болтался на спине своего питомца подобно бесхозному мешку с провизией.
Падение валлирийца Гарденер наблюдал со смешенными чувствами, впрочем, как и многие воины, что застыли на поле боя от вида этой картины. Несколько Золотых мечей ринулись спасать своего товарища и короля, но лишь немногим не успели до его падения. Высота, с которой упал Молодой Гриф составляла по меньшей мере два, а то и три этажа обычного здания, так что при удаче Таргариен мог оказаться цел и невредим, разве что с несколькими переломами. И всё же похоже, что юноше крайне не повезло, ведь в застывшей суете мертвенно-бледные лица наёмников выглядели, как никогда красноречивей любых слов и резких заявлений. Эдмунд похлопал боевитого Камрита по голове и заставил того осторожно прогарцевать к собравшейся группе вражеских сил.
Под конвоем из рыцарей Белой Длани король беспрепятственно прошёл к исконному месту, где и подтвердил свои догадки видом свернутой при падении шеей последнего Тарграиена. Подумать только, каковы ирония. Обладать почти всем, чего когда-либо желал и столь бесславно погибнуть, как типичный аристократ любой эпохи, чьё заявление о голубой крови всегда разбивается о суровую реальность. Что же, пожалуй, это было не так уж и плохо, как если бы тот достался Эдмунду в качестве пленника. Показательная казнь четвертованием была одним из его любимых способов умерщвления, когда дело касалось мыслей о судьбе драконьих претендентов.
Гарденер уже собирался отвернуться и заявить о победе, как дал о себе знать тот, о ком несправедливо забыли. Рейгаль с шумом и криками страха освободился от пут и пришёл в себя, разбрасывая и убивая попавшихся ему под руку, как андальских, так и таргариеновских воинов. Дракон, даже не смотря на мощность удара улетел не так уж и далёко, как хотелось бы королю, а потому быстро отыскал взглядом своего бывшего наездника, после чего яростно взревел. Грудная клетка твари раздулась, а направление удара несомненно приходилось на Эдмунда и его гвардейцев, а также всем тем, кому не повезло оказаться в опасной близости от неуёмного создания. Сил у мужчины почти не осталось, в теле появилась дикая слабость, а из носа и ушей вновь текла кровь, как в былые времена.
И словно и этого мало. Видя, что ход боя может ещё повернуться к ним лицом, один из офицеров наёмников сделал неожиданно подлую, но вместе с тем действенную пакость. В конце концов поражение не станет таковы, если оба короля сгинут на поле боя. Схватившись за свой меч, пока все были отвлечены драконьим рёвом, тот нанёс стремительный удар в сочлинения доспехов
