большим, чем обычная отстранённость.
Я обошла его, чтобы поймать взгляд.
— Что это было?
Он сделал глоток кофе и признался:
— Я действительно работаю над этим.
— И почему это звучит как признание?
— У меня новый юрист. Она предложила план, который может сработать.
— О-кей… — протянула я настороженно. — И это… плохие новости?
— Ни плохие, ни хорошие. — Его большой палец нервно скользнул по ручке кружки. — Но кое-что тебе придётся сделать. И сомневаюсь, что ты согласишься.
— Я за тебя не выйду.
На его лице отразилось ангельское терпение.
— Я в курсе. Но наш юрист предложила нестандартный ход. Мне нужно, чтобы ты притворилась моей невестой.
Я прищурилась.
— Звучит не лучше. Несостоявшиеся помолвки тоже не красят сваху.
Нокс поднял на меня взгляд, холодный и непоколебимый.
— Два года жить с человеком, которого почти не знаешь, и делить с ним одну спальню — это плохо для кого угодно, не говоря уже о твоей работе.
Но я же тебя знаю, пронеслось у меня в голове, и раздражение вспыхнуло внезапно. Я знаю, что ты пьешь грибной кофе и тренируешься ровно семьдесят минут каждое утро. Знаю, что чистишь зубы лимонно-лавандовой пастой и глотаешь витамины размером с конскую пилюлю. Знаю, что связываешь женщин верёвками, но никогда не зовёшь их на свидания. Я узнаю твои шаги по звуку на паркете. Я знаю о тебе так много, что увереннее в твоих привычках, чем в своих.
Но вслух я сказала лишь:
— Наверное.
Он вздохнул.
— Я не стал советоваться с тобой, когда нанял юриста. И мне недавно намекнули, что ты можешь чувствовать себя… — он задумался, подбирая слово, — обделённой.
Я вскинулась.
— Да плевать мне, что ты делаешь в свободное время. Но не жди, что я с восторгом примусь изображать твою невесту. А если я встречу кого-то? Что я ему скажу? Что скажет мой начальник? Я едва не потеряла работу из-за подобной лжи в прошлом году.
Нокс помрачнел.
— Кого ты там собралась встретить? И при чем тут это?
Мой телефон в кармане вдруг стал весить килограмм двадцать. Вечер с Спенсером, может, ничего и не значил… пока. Но мне он нравился. А вдруг что-то получится?
Я прошла мимо Нокса к двери, где висел поводок Мини.
— У меня сегодня свидание, если тебе так важно знать. Согласись, в статусе «помолвлена» это выглядит не очень.
Он пошёл следом, словно за мной потянулось грозовое облако.
— У тебя свидание? С кем?
— Не твоё дело. — Я натянула кроссовки.
— Это моё дело, если помешает твоему участию в плане. — Его голос стал низким и властным, и я знала этот тон.
Я демонстративно его проигнорировала.
— Пришли мне контакты юриста, я сама с ним поговорю.
— С ней, — резко поправил он. — И почему ты бежишь от меня?
— Я не бегу. Я выгуливаю собаку.
Я защёлкнула поводок на радостной Мини и нажала кнопку лифта.
— Джемма, — предупредил он. Он наклонился так близко, что я почти чувствовала его тело у себя за спиной. Его бледные глаза впились в мои. — Кто он?
Я судорожно втянула воздух.
— Это Спенсер.
Кулак Нокса сжался на стене.
— Он позвал, или ты?
Я колебалась, но под его взглядом невозможно было соврать.
— Он.
Челюсть Нокса напряглась.
— Сука… — выдохнул он.
— Но я согласилась, — напомнила я, отступив на шаг. Мне нужно было пространство. Целая галактика. Потому что чем дольше я жила с Ноксом, тем сильнее он проникал в меня. Как белый лепесток, брошенный в фиолетовую краску. Вроде ничего не происходит, но со временем он становится полностью другим.
А я не хотела становиться фиолетовой. Или хотела?
— Ты согласилась, а я сказал ему, что есть границы. Мы не можем усугублять и без того катастрофическую ситуацию…
— То есть жить со мной — это катастрофа? — рявкнула я, удерживая двери лифта. — Забавно слышать это от человека, чья спальня завалена носками.
Нокс выпрямился, нахмурив брови.
— Ты вне игры, Джемма. Я сказал ему это и говорю тебе. Мы не будем завязывать ещё больше узлов в этом бардаке.
— Бардаке? — переспросила я. Мое сердце забилось в ярости. — Я бардак? Или твоя мать?
— Весь этот бардак, — спокойно ответил он, хотя тело его напряглось. — И ты это знаешь. Перестань крутить мои слова ради своих эгоистичных прихотей.
— Моих эгоистичных прихотей?! — Лифт пытался закрыться, и я снова его удержала. — С каких это пор желание распоряжаться собственной жизнью стало эгоизмом? Кто ты такой, чтобы мне указывать?
— Я — единственный здравомыслящий в этой ситуации, — резко бросил он, шагнув ко мне.
Я отпрянула, а Мини тяжело плюхнулась на пол, встав между нами.
— Да лучше со скалы рухнуть, чем сравняться с тобой, придурок. — Я ударила по кнопке закрытия дверей.
Нокс застыл, сжав кулаки по бокам, его лицо перекосила ярость.
— Не смей встречаться с ним, Джемма.
Я показала ему средний палец ровно в тот момент, когда двери закрылись.
— Как думаешь, если я надену на голову тыкву с рожицей, Спенсер сочтет меня особенно неотразимой? — я закинула на плечо тяжёлую, традиционно вырезанную тыкву, показывая, какой эффект это может дать.
Рут подняла на меня взгляд с пола нашего офиса, где она сидела, наматывая чёрный тюль на гирлянду лампочек. Она поправила очки запястьем и наклонила голову набок.
— Может, это приглушит часть твоего безумия.
— О, ещё один бонус, о котором я не подумала, — я поставила тыкву к остальным, аккуратно сгруппированным перед стогом сена.
Сегодня Kiss-Met устраивал «Самайн-вечеринку для одиноких», и мы целый день провели, украшая холл и расставляя столы и стулья в двухэтажном светлом пространстве.
— А ещё это может скрыть твое лицо от доктора Рука. Подозреваю, именно для этого ты и хочешь спрятаться, — предположила Рут с видом профессора.
Я упёрла руки в бока и сверкнула глазами.
— Держи свои гипотезы при себе, умница.
Уголки её губ дрогнули, и она ловко завязала бант на конце тюля.
— Ты уверена, что хочешь злить своего соседа? Это не слишком… логично.
— В этой ситуации вообще нет ничего логичного, — возразила я, плюхнувшись на пол напротив и выудив из коробки ещё одну гирлянду. Мы зигзагом протягивали их по потолку, создавая светящуюся чёрную завесу, напоминавшую кладбищенский туман. Это всё было затеей Дженис, но получалось гораздо круче, чем я ожидала. Жаль, что я сама пропущу праздник.
Рут подняла на меня глаза, её серо-голубые зрачки сверкнули весельем.
— И твое решение — сделать всё ещё более неловким?
— Это он делает неловко, — я дёрнула катушку с тюлем слишком резко. — Кто он такой, чтобы объявлять
