До ветки, на которой сидела Аллегра, она добралась, почти не запыхавшись.
– Вот уж не думала, что леди умеют лазить по деревьям, – недоверчиво протянула Аллегра.
– Леди должны уметь делать все, – наставительно ответила Лотти и негромко добавила, слегка наклонившись вперед: – И могут делать, что хотят, особенно когда их никто не видит.
Она уселась на развилке ветвей и осмотрелась круг. С одной стороны до самого горизонта катили серые морские волны, увенчанные белыми барашками пены, с другой – бесконечное море колышущейся под ветром травы. От этого простора кружилась голова.
– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась Аллегра. – Почему ты не с папой?
– На самом деле он-то меня и послал искать тебя. Надеется, что я сумею помочь тебе справиться с уроками.
– У меня нет уроков.
– А теперь будут, – сказала Лотти, слегка задетая резким тоном Аллегры. – Я привезла с собой из Лондона много интересных и полезных книг – «Мировую историю» Рейли, «Философию ботаники» Линнея и «Историю римского права в Средние века» Савиньи.
– Не люблю книг.
Теперь пришел черед Лотти с недоверием посмотреть на Аллегру. Она еще не встречала человека, который не любил бы книг.
– Если ты говоришь, что не любишь книг, значит, ты никогда не читала «Замок Вольфенбах», который написала миссис Парсонс. Это такой страшный роман что я, прочитав его, целую неделю не могла спать без света.
– Марта говорит, что книги – это пустая трата бумаги и времени, – презрительно фыркнула Аллегра. – И что лучше учиться сажать картошку, чем их читать.
Лотти была потрясена.
– Как? – воскликнула она. – «Полночный колокол», «Таинственное предсказание», «Кровавый монах» – это пустая трата бумаги и времени? Если бы Марта прочитала эти романы, она бы так не говорила!
Тут Лотти вспомнила о том, что должна во всем являться примером для Аллегры, и продолжила, умерив немного свой пыл и сумев взять себя в руки:
– Хотя я и не умею сажать картошку, но все же предлагаю встретиться в классной комнате перед чаем. Пусть это будет наш первый урок. Договорились?
– Хорошо. Тем более что ведь у меня все равно нет выбора, правда, мамочка?
На этот раз Аллегра произнесла это слово с непередаваемым презрением.
– Я не твоя мамочка, Аллегра, – ответила Лотти – и можешь впредь так меня не называть. Я не собираюсь ею притворяться.
– Тогда не притворяйся, что любишь меня, – пробурчала девочка, подтягивая коленку к груди и переводя взгляд в сторону моря. – Я же знаю, что меня никто не любит.
– Думаю, ты не права. Мне кажется, твой отец очень тебя любит.
– Ха! Не любит он меня! Просто покупает для меня дорогие игрушки, вроде этой дурацкой куклы.
– Ты его дочь, – нахмурилась Лотти, встревоженная отчаянными нотками, прозвучавшими в голосе Аллегры. – Он хочет тебя побаловать. Кто, кроме него, стал бы это делать?
– Ты умеешь хранить тайны? – неожиданно спросила Аллегра, поворачиваясь к Лотти.
– Нет, – честно призналась та.
Аллегра удивленно подняла брови и вновь переве взгляд на волны.
– Он балует меня потому, что моя мать была сумасшедшей, и я тоже стану такой же, – сказала она.
Хотя Лотти была призвана обучать Аллегру, в эту минуту она поняла, что сама может многому поучиться у этой девочки. То, что первая жена Хайдена была сумасшедшей, ее не слишком удивило. Какая же нормальная женщина может изменить мужчине, который умеет целоваться так, как Хайден?
– Это папа тебе сказал, что ты станешь сумасшедшей? – спросила Лотти.
– Конечно, нет, – презрительно откликнулась Аллегра. – Он вообще со мной ни о чем не разговаривает и уж особенно о таких вещах. Но я слышала, как слуги шептались об этом. Они не знали, что я подслушиваю. «Бедный ребенок. Она точная копия своей матери!» И качали при этом головами так, словно я уже сошла с ума.
– А сама ты не чувствуешь себя сумасшедшей?! – спросила Лотти, всматриваясь в лицо девочки.
Аллегра задумалась так, словно подобная мысль никогда не приходила ей в голову, а затем ответила:
– Нет, – и заморгала, сама удивившись своему ответу. – Но я часто испытываю гнев и злобу, – решительно добавила она.
Лотти беззаботно рассмеялась, легко перескочила на соседнюю ветку, а оттуда спрыгнула на землю.
– Ерунда! – воскликнула она. – Я сама была такой же. Не горюй, это скоро пройдет.
Оказавшись на земле, Лотти развязала шаль, которой была перехвачена ее юбка, подумала вскользь, не забрать ли ей куклу, но потом решила оставить ее на попечение Аллегры. Затем накинула шаль на плечи и рванула к дому.
– Знай, он никогда не полюбит тебя, – раздался вслед голосок Аллегры. – Он никого не любит, кроме нее.
Лотти отряхнула с юбки прилипшую травинку, справилась со своим замешательством и с вызовом ответила:
– Ну, это мы еще посмотрим!
11
25 мая 1825 г.
Дорогая мисс Тервиллиджер!
Я пишу, чтобы принести свои глубочайшие извинения за те многочисленные проделки, которые позволяла по отношению к Вам в то время, которое провела в школе миссис Литтлтон. Положив руку на сердце, я должна признаться, что вела себя крайне недостойно и глупо.
Теперь я понимаю, насколько возмутительно и непростительно приводить в чью-то спальню домашних животных. Подобные поступки ужасны. (Могу лишь заметить, что Вам еще повезло: я привела к Вам в спальню пони. Уверяю Вас, что козел в спальне – это еще хуже и опаснее, особенно для шелкового белья, цветов, лент и соломенных шляпок.)
Позвольте также заметить, что связанные пальцы . на перчатках не столь большая неприятность, если сравнить это с застроченными швами на панталонах, после чего при первой же попытке присесть вы производите такой звук, который непозволителен в любом приличном (и даже неприличном) обществе.
Только сейчас я по-настоящему сумела понять и оценить Вашу безграничную выдержку. Каждый раз когда мне хочется закричать, когда мои пальцы непроизвольно тянутся к горлу моей мучительницы, я вспоминаю вас и заставляю себя спокойно улыбнуться. Когда я слишком часто ловлю себя на том, что непроизвольно пробую большим пальцем, хорошо ли заточен кухонный нож, я вспоминаю Вас, и это дает мне силу перенести любые испытания, не взяв на душу грех убийства.
Мне приятно сознавать, что Вы теперь могли бы гордиться своей ученицей. Знайте, что я всегда останусь всецело преданной Вам Карлоттой Оукли.
P.S. Не знаете ли Вы случайно средства, с помощью которого можно вывести с кожаных ботинок следы от черной смородины?
30 мая 1825 г.
Дорогая тетушка Диана!
Хотя мы сейчас живем в разлуке, я знаю, что вы помните о моем дне рождения, который будет скоро, летом. Я очень надеюсь получить от вас в подарок новую шляпку и «вечные» штаны из чертовой кожи. (Пару полусапожек я тоже приняла бы с огромной радостью.)
