направились в сторону зала, где должно было состояться это проклятое испытание. Шли рядом, и только когда мы уже почти дошли, Домин незаметно коснулся моей руки.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он, сжимая мои пальцы.
Я лишь кивнула, не в силах выдавить ни слова.
Зал был заполнен. Люди секретаря — холодные лица, официальные костюмы. Министры, советники, придворные. Все сидели полукругом, оставив центр свободным для главного действа. Сит уже был здесь, расположившись рядом с секретарём, и они о чём-то негромко переговаривались. Я поймала на себе взгляд Сита — спокойный, оценивающий, почти безэмоциональный. Мне показалось, что он действительно ощущает себя здесь своим. А я… я чувствовала себя чужой в собственном дворце.
Мы с Домином заняли место чуть в стороне, но достаточно близко, чтобы видеть всё происходящее. Он снова сжал мою руку, как якорь, удерживая меня на плаву среди этого ледяного моря равнодушия.
Вскоре в зал ввели Кейрана и Рика. Оба уже не были скованы цепями, но их сопровождала стража. Кейран держался с привычной иронией во взгляде, но я видела, как напряглись его плечи. Рик шёл с выражением ярости, сдерживаемой только тонкой нитью самообладания. Когда его взгляд нашёл мой, в нём промелькнула искра поддержки — не себе, мне.
В центр зала вынесли массивную чашу с алыми слезами. Жидкость внутри густо поблёскивала, словно живая, и я невольно сжала пальцы Домина до боли.
— Спокойно, Астрид, — прошептал он.
Церемониймейстер вышел вперёд и начал зачитывать правила процедуры. Каждый из обвиняемых должен был выпить ровно три глотка. После этого им зададут три вопроса. Ответ будет единственно возможным — правда.
Когда Кейран взял в руки чашу, он усмехнулся, бросив взгляд в мою сторону, словно хотел сказать, что это лишь мелочь по сравнению с тем, что он переживал в жизни. Но стоило первому глотку коснуться его губ, как ирония растаяла. Его лицо исказилось от боли, тело дернулось, но он стоял прямо. Выпил второй… третий.
Рик плевался, ворчал, но тоже выпил. И я видела, как вздулись вены у него на шее, как пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки.
— Первый вопрос, — раздался голос секретаря, холодный и ровный. — Отравили ли вы короля?
— Нет… — прохрипел Кейран, с трудом удерживая равновесие.
Рик лишь прорычал:
— Нет.
— Второй вопрос. — Пауза, словно для того, чтобы дать яду в их жилах поиграть сильнее. — Имеете ли вы какое-либо отношение к отравлению короля?
— Нет, — голос Кейрана был глухим, но уверенным. Я знала, что яд разливается по их телу молниеносно, заставляя кровь буквально гореть. А если они будут лгать, то и вовсе вряд ли переживут ощущения.
Рик кивнул, стиснув зубы:
— Нет.
Я едва сдерживала слёзы. Смотреть на это было выше моих сил. Я чувствовала, как Домин гладит тыльную сторону моей ладони, поддерживая меня.
— Третий вопрос, — наконец произнёс секретарь, с легкой усмешкой. — Задумывали ли вы когда-либо захватить власть в Цицирии?
Кейран выпрямился, несмотря на боль, и посмотрел прямо в лицо секретарю:
— Нет.
Рик усмехнулся сквозь стиснутые зубы:
— Мне хватает моей команды. Нет.
Тишина, повисшая в зале, была оглушительной. Все ждали, что скажет секретарь, но он медлил. А я больше не могла просто ждать.
Я вскочила, не выдержав этой паузы:
— Они ответили на ваши вопросы! Немедленно освободите их!
Секретарь медленно поднялся, бросил взгляд на Сита, который оставался безмолвным наблюдателем. Мне показалось, что они оба не особо спешат прервать эту пытку. И это злило еще сильнее.
— Освободите, — наконец кивнул он стражникам. — Обещание есть обещание.
Мои ноги подкосились от облегчения, и только рука Домина не позволила мне рухнуть обратно в кресло.
— Все будет хорошо, — тихо сказал он.
Я не стала ждать, пока стражники наконец соизволят сделать хоть что-то. Сердце гулко стучало в груди, когда я сорвалась с места и, подняв подол платья, кинулась к своим мужьям. Слуги уже несли подносы с флаконами противоядия, но я выхватила два из их рук быстрее, чем они успели опомниться.
— Астрид… — хрипло выдохнул Кейран, когда я оказалась перед ним.
— Тише, — я почти приказала, в голосе дрожала тревога, — выпей.
Я поднесла флакон к его губам, а он позволил мне самой наклонить стекло. Глоток, второй… Я видела, как постепенно уходит тот страшный серый оттенок с его лица, как плечи расслабляются.
Не дожидаясь слов благодарности, я тут же развернулась к Рику. Тот, несмотря на боль и явную слабость, ухитрился усмехнуться краешком губ.
— Вот это забота… — прохрипел он.
— Молчи и пей, — отрезала я, поднося второе противоядие.
Он подчинился без лишних слов. Сделал несколько глотков, выдохнул тяжело, но взгляд стал куда яснее. Я только сейчас поняла, как сильно дрожат мои руки, когда поставила пустой флакон на ближайший столик.
— Всё будет хорошо, — пробормотала я, скорее себе, чем им.
Кейран поймал мою руку и сжал её.
— Уже лучше, жена, — голос его ещё был хриплым, но в уголках губ мелькнула знакомая усмешка.
Рик откинул голову назад и выругался вполголоса, глядя в потолок:
— Если кто-то ещё хоть раз предложит мне это пойло — сдохнет, не иначе.
Я криво улыбнулась, чувствуя, как с каждым вдохом напряжение немного отпускает. Их лица снова были живыми, их глаза — осознанными. И когда я так прикипела к этим мужчинам? Ответить на этот вопрос я не могла, а вот прикасаться к ним, проверяя, что они в порядке — вполне.
И плевать мне было на взгляды, что бросали в мою сторону придворные и министры. На Сита, наблюдающего за мной со своим холодным спокойствием. На секретаря с его надменной маской.
Я повернулась к последнему, как только убедилась, что мужья действительно в порядке:
— Они доказали свою верность короне и больше вы не посмеете в них усомниться.
Секретарь лишь кивнул, как будто это всё не имело значения. Как будто он уже думал о следующих ходах.
А я повернулась к своим мужьям, помогая им сделать шаг прочь из центра этого зала.
Домин молча ждал нас у выхода, и когда мы поравнялись с ним, я поймала его взгляд — тёплый, гордый. Он ничего не сказал. И не нужно было.
Я уже собиралась вывести своих мужей из этого проклятого зала, но на полпути резко остановилась. В груди кипело возмущение
