его на такие страдания, и, собрав все свои силы, наконец, хриплым, низким голосом, совсем не похожим на его собственный прежний, проговорил:
– Эдди…
Сиэл вздрогнул и слегка отпрянул, оглянувшись на Лиама.
– Это ты… – выдохнул молодой ученый. – Испугал… Больше так не подкрадывайся ко мне, пожалуйста. – И только в этот момент до Эдварда дошло, что произошло. – Ты назвал меня по имени… – Сиэл, удивленно открыв рот, напрасно пытался разглядеть зрачки Лиама. – Ты наконец-то снова заговорил! Все было не зря! Ты меня вспомнил!
Моррис лишь молча и пораженно смотрел на своего друга.
– О, я так боялся, что ничто уже не способно вернуть тебя из небытия! Я думал, мне уже не вырвать тебя из тьмы. Речевые функции восстанавливаются… Значит, мы на верном пути! Я описывал все наши процедуры, помнишь? Я тебе подробно про них рассказывал… Ты должен помнить… Наверное… Не все проходит успешно, к сожалению. Мне бы хотелось больших результатов. Так или иначе, материала набирается уже на несколько статей. Есть с чем и над чем работать! В это даже трудно поверить. – Он слегка улыбнулся, вставая со стула и подходя к Лиаму почти вплотную, упершись грустным взглядом в прокушенную губу Морриса.
Сказанное Эдвардом привело Лиама в смятение. Он снова попытался сглотнуть, но когда это не получилось, он схватился за свое горло.
– Когда ты запомнишь, что лучше не хватать так себя руками… Я прилагаю все усилия, чтобы остановить разложение, но за эти два дня мне еще пока не удалось придумать действенный способ. И я не уверен, что переливание крови возымеет хоть какой-либо заметный эффект на твое физическое состояние… – задумчиво произнес ученый, с любопытством разглядывая друга.
– Переливание крови? – тихо спросил Моррис. Он пытался понять, о чем говорит Сиэл, но всего было слишком много, всего, во что поверить было просто невозможно.
Сам Эдвард выглядел ненамного лучше Лиама: изможденный и замученный, он словно сильно и резко похудел за это время. Под покрасневшими глазами были огромные синяки, а взгляду этих глаз было трудно сфокусироваться на чем-то одном на долгое время. Тонкие руки иногда дрожали.
– Как будто бы за эту ночь стало хуже, – с нарастающим ужасом и разочарованием в глазах произнес Сиэл. – Боже, я вчера с трудом пришел в себя! Еле дотащил тебя! Я думал, что уже сам скоро помру! Но биологическое разрушение происходит слишком быстро. Было бы глупо думать, что я могу соревноваться с природой… – Эдвард схватился за свои волосы и повернулся к записям.
– Стало хуже? То есть… – Моррис аккуратно стер пальцами кровь с подбородка и уставился на них, – было лучше?
Этот вопрос заставил Сиэла резко повернуться к другу и с удивлением посмотреть на него.
– Что?
– Значит, – Лиам поднял взгляд на ученого, – это все-таки ты вернул меня… в этот мир? – Он почувствовал, как начинает сердиться на упрямого Эдварда, который, не пожелав повиноваться неизбежности, решил перекроить не только судьбу, но и, вероятно, самого Морриса.
Сиэл, роняя из рук листы бумаги на пол, снова подошел к Лиаму, во все глаза смотря на него, пытаясь обнаружить неопровержимые свидетельства вернувшегося к Моррису разума.
– Лиам…
– Это, по-твоему, что… Что ты наделал? – проскрипел не своим, каким-то осипшим голосом Моррис, шагнув к Эдварду, от злости желая вцепиться тому в горло.
– Лиам… – Сиэл же не мог поверить своим ушам и глазам. Он не испугался гнева Морриса. Его паника сменилась чуть ли не восторгом, который с каждой секундой было все сложнее скрыть. – У меня получилось! – Эдвард схватил друга за предплечья.
– Что получилось? Превратить мою жизнь в ад? – хрипло рявкнул Лиам.
Сиэл тут же отшатнулся от него, но на его оптимистическое настроение недовольство Морриса никак не повлияло.
– Что ты такое говоришь… Нет, конечно же… – Воодушевление Эдварда с каждой секундой только росло, хотя он и отступил медленно на шаг назад от Лиама.
– А что это такое, по-твоему? – Моррис стал приближаться к Сиэлу, с нарастающим ужасом все больше осознавая ситуацию.
– Ты вернулся! Ты вернулся! Ты живой!
– Я живой? Так, по-твоему, выглядит живой и здоровый человек? В твоем представлении это – жизнь? Эдвард, я не могу дышать!
– Я думаю, это тоже можно будет исправить в ближайшее время!
– Исправить? – Лиам сделал еще шаг к Сиэлу, который больше не двигался с места. – Ты понимаешь, на что ты меня обрек?
– Я вернул тебя из мертвых!
– Для того чтобы я… чтобы я терял… – Моррис глянул на свою ногу без мышц, которая при каждом его движении тихо стучала по деревянному полу. – Где вообще я это все оставил? Для чего ты меня вернул? – Он гневно посмотрел на Эдварда, всей душой желая разрыдаться, на что мертвое тело отозвалось тишиной.
– Это все не важно… – отозвался Сиэл, осматривая Лиама, но к его радости теперь снова присоединилась заметная прежняя скорбь и печаль.
– Не важно? Ты это мне говоришь? Ты вообще хоть понимаешь, в каком я состоянии, а, Эд? Ты видел, что у меня внутри? Хочешь, я покажу? – Моррис задрал рубашку, демонстрируя зияющую рану в своем животе.
– Боже, Лиам! Что ты сделал! Я же тебя нормально зашил!
– Это ты меня зашивал? – нахмурился Моррис. – Ты меня нашел в поле?
– В поле! – после небольшой заминки повторил Эдвард. – Точно! Тебя же в поле нашли!
– Сиэл! – рыкнул Лиам, ощутив острую боль в горле.
– Если честно, я очень плохо помню многие события…
– Что? – удивился Моррис.
– Когда я вернулся из Лондона, оказалось, что ты пропал… Тебя искали. Потом пришел констебль МакКензи и сказал, что тебя… – Эдвард осекся и, громко сглотнув, посмотрел Лиаму в глаза. – Я не могу это произносить, извини. – Сиэл помотал головой, что только вызвало очередной приступ злости у Морриса.
– Меня убили, и что дальше?
– Потом были похороны, – неуверенно продолжил молодой человек.
– Что? Что с похоронами не так?
– Нет, все вроде бы было обычно. Я просто их не помню, – выпалил Эдвард.
– Как получилось, что похороны были, но я стою перед тобой?
– Чудеса науки, – виновато улыбнулся Сиэл, но, увидев, что Лиам выжидающе молчит, добавил: – Мы с Сэмом тебя откопали, привезли в заброшенный особняк, а дальше – дело техники.
Эдвард ожидал очередной гневный комментарий, но Моррис молчал.
– Ты меня наконец-то узнал, вспомнил! Ты мыслишь, чувствуешь…
– Ты можешь себе представить, каково это – чувствовать, как твои органы разлагаются? Когда они черным месивом вываливаются из тебя? Как ты думаешь?
– Наверное, когда буду умирать, узнаю, – пытался отшутиться Сиэл, немного отодвинувшись от друга.
– Ты очень сильно приблизил этот момент, Эдвард.
– Неужели лежать в могиле в двадцать пять лет
