– лучше?
– Чем стоять и разваливаться посреди своего дома? Давай подумаем! Раз ты считаешь, что я выгляжу неплохо, пожалуй, сегодня я схожу к Лигейлам на прием! Навещу еще кого-нибудь! Какие у нас еще дела есть, Эд?
– Твой отец скоро приедет…
– Отец…
– Его не было на похоронах…
– А зачем ему теперь, собственно, приезжать? – Лиам сделал шаг к камину. – Он приедет, а со мной хоть в карты играй! – Моррис медленно наклонился и снял с крепления кочергу.
– Лиам, зачем тебе она? – несколько испуганно спросил Сиэл.
– Что ты там говорил про переливание крови? Это и есть твоя техника?
– Мне пришлось перепробовать много разных методов…
– Ты серьезно переливал мне кровь? Чью?
Ответом было неуютное молчание.
– Чью, Эд?
– Ты же знаешь, никто переливанием крови сейчас не занимается. Откуда мне ее взять?
– Вот именно, откуда? Прошу, скажи, что это не Сэма! – Лиам искренне ужаснулся.
– Боже, конечно нет! Я не настолько невменяемый!
– Я в этом искренне сомневаюсь. Но я имею право знать, чья плоть меня воскресила. У мертвецов же, наверное, есть права? Или технически я уже не мертвец? Сиэл?
– Она была моя, – наконец признался Эдвард, опустив взгляд.
– Вот что ты имел в виду тогда… Ты мне что, всю свою кровь выкачал? Это же опасно… Но я уже было подумал, что ты какое-то животное приобщил к своим экспериментам, – усмехнувшись, добавил Моррис.
– Это не эксперимент.
– Неужели?
– И никаких животных я пальцем не трогал.
– Это было запланировано – лишить меня кожи? – Лиам поднес свою правую руку практически к носу Сиэла.
– Извини, – умоляюще произнес Эдвард. – Это получилось случайно. Но ты даже не представляешь, сколько всего мне пришлось сделать, чтобы привести тебя в чувство! Лицо ты сам себе изодрал! Я пытался тебя остановить от этого. Еще вчера ты слонялся по всему дому в невменяемом состоянии! И зашивать мне тебя пришлось снова, поэтому, пожалуйста, не делай хуже, чем это все может быть!
– Я уже вообще-то заметил, что я немного хрупкий! То есть я был невменяемый? Я совсем не контролировал себя? Что я еще сделал? Я кому-то навредил? Что ты еще делал? – Он собрался с силами и замахнулся кочергой на Сиэла.
– Все эти методы являются научными! – В голосе Эдварда, отшатнувшегося от Морриса, прозвенела паника. – Положи ее, пожалуйста! И нет, никого ты не тронул.
– Что ты делал со мной? – Железный прут тяжело и ощутимо опустился на левое плечо Сиэла.
– Прекрати!
Лиам тут же ударил своего друга снова.
– Кое-что из некромантии! Ничего ужасного, но, как ты видишь, все весьма действенное! – Эдвард попытался отмахнуться, но Моррис все же смог нанести еще несколько ударов. – Лиам, мне больно! Я эту несчастную кочергу выкину сегодня же из дома!
– О, зато у меня только самые чудесные ощущения! Я с тобой согласен. Тебя не назовешь невменяемым! Ты просто сумасшедший! – Моррис еще раз замахнулся и снова набросился на Сиэла, но почти тут же понял, что сил бить Эдварда у него не осталось.
Лиам опустил кочергу вниз и хотел разжать пальцы, но кожа левой руки крепко приклеилась к железу. Сделав над собой усилие, Моррис все же отбросил кочергу, оторвав вместе с ней большие клочки мышц.
– Это все ты виноват! – взвыл Лиам, схватив свою руку другой рукой и уставившись на то, как с левой руки до самого пола спускаются клейкие тонкие красные нити, блестящим и кровавым месивом оседая на полу.
– Я тебя предупреждал!
– Это я тебя предупреждаю!
– Если ты прекратишь эту панику, то я смогу что-нибудь придумать. Хотя что тут придумывать, мы просто продолжим делать то, что я делал до этого.
– Что? – Моррис недоуменно посмотрел на ученого.
– Я буду снова переливать тебе кровь!
– Ты точно не в себе, – слабо произнес Лиам, качнувшись.
– Наверное, Сэм бы с тобой согласился. Но зачем же останавливаться на достигнутом? Сначала я вернул тебе способность двигаться, теперь – память и мышление. Следующий этап – восстановление тканей! Ты знаешь, что это значит?
– Что ты совсем попрощался с рассудком?
– Что человеку теперь смерть совсем не страшна. – Заметив, что Моррис начинает падать, Сиэл подхватил его и дотащил до дивана. – И что тебе, когда ты снова вспомнил, что такое жизнь, будет страшновато возвращаться в небытие.
– Гораздо страшнее, когда твой друг – гальванист! Что это за костюм на мне, кстати? – Лиам впервые обратил внимание на свою одежду. – Не сказать, чтобы это меня беспокоило сейчас в первую очередь, но я ехал в Лондон не в этом… А, ну да…
– Тебя и хоронили не в этом.
– Это еще что значит? – Моррис проследил за Эдвардом, который снова сел за стол.
– Я… Эти два дня были очень насыщенными, так скажем. Твоя одежда была очень грязной. Мне стоило большого труда переодеть тебя. То, что у тебя вообще хоть где-то сохранился кожный покров, – настоящая удача и мое невероятное терпение. Поэтому будь по возможности аккуратным. И, кстати говоря, я так и не понял, зачем ты ехал в Лондон? К чему была такая спешка? – Сиэл поднял взгляд на Лиама.
– Я продал твой дом… – медленно начал Моррис, пытаясь догадаться, что об этом известно Эдварду.
– Мне об этом Паркер сказал. И?
– Я хотел отвезти тебе деньги.
– Можно же было дождаться, когда я приеду в Кентербери. Ты как будто бы сам себе подписал приговор, Лиам. Если бы тебя не понесло в тот день в Лондон, я бы сейчас не придумывал, как нарастить тебе мышцы на голеностопе и запустить иммунную и все остальные системы. Кстати, как думаешь, если моя кровь тебе помогла, значит ли это, что кровоснабжение где-то в глубине тебя все еще функционирует? Это хороший признак, многообещающий…
Если бы Моррис мог, он бы облегченно вздохнул из-за того, что Сиэл снова погрузился в научную работу и отвлекся от расспросов о событиях того дня…
Глава 11
Разбитая дорога, проигранная жизнь
14 октября 1824 г.
Кентербери, Кент
Возле двухэтажного богатого особняка, погруженного в густые заросли векового платана и огороженного от дороги, пролегающей неподалеку, высокой оградой с выкованными на ней листьями этих же деревьев, остановилась легкая карета, запряженная двумя белыми лошадьми. Из нее, едва транспорт остановился, выпорхнула высокая худая девушка с туго заплетенной косой темных волос, в темно-зеленом льняном платье с длинным рукавом. Она прошла через открытую калитку, миновала пышно цветущий сад, разбитый перед домом, и постучала в дверь. Ждать, когда откроет дворецкий, девушке пришлось недолго,
