на почтительном расстоянии.
— Баронесса Лиана Ольденхолл? — спросил он громко.
— Я, — я вышла на крыльцо, все еще чувствуя слабость после своего «карантина» с Мартой и ребенком (которого уже перевели в деревню к бездетной вдове, под наблюдение).
— Граф Уилворк шлет приветствие и благодарность, — сказал гонец. — Ваши… инструкции по борьбе с поветрием, переданные через связных и купцов, дошли до Хартстоуна. Граф приказал разослать их по всем своим владениям. И ввести карантин по вашему образцу. — Гонец сделал паузу, его взгляд был искренне уважительным. — Граф говорит: вы спасли не одну деревню, баронесса. Вы спасли сотни жизней в его графстве. Он никогда не забудет эту услугу. И просит передать: когда закончится мор и дороги станут безопасны, он будет рад видеть вас в Хартстоуне. Чтобы лично выразить свою признательность. Вы… вы «Мудрая Баронесса» не только для Ольденхолла теперь.
Он поклонился с седла и, развернув коня, уехал. Я стояла на крыльце, глядя ему вслед. Усталость все еще тяготила тело, но на душе было светло. Граф Уилворк передал своё почтение, а значит, у меня появился по-настоящему могущественный союзник для защиты Ольденхолла от жадных лап врагов!
Глава 35
Запах уксуса и мыла наконец-то перестал преследовать меня во сне. Хлев, где мы выхаживали маленького Биаса (так звали спасенного мальчика), пустовал, вымытый до скрипа и проветренный. Сам Биас, уже окрепший и розовощекий, робко держался за подол платья вдовы Маргот, которая взяла его к себе. В деревне снова звучали голоса, смех детей, стук топоров — жизнь возвращалась в свое привычное русло. Мы победили не только болезнь; мы победили страх и беспомощность. И эта победа, вкупе с вестью о признании графа Уилворка, наполняла меня спокойной, глубокой уверенностью. Неужели, все беды позади?
Именно это чувство привело меня к длинному, грубо сколоченному столу под навесом у старого амбара. Рядом с ним стояли невысокие скамейки. На столе лежали стопки нашей сероватой, шершавой бумаги, угольные палочки, несколько заточенных гусиных перьев (роскошь, добытая с трудом) и маленькая грифельная доска. Марта аккуратно раскладывала куски мела.
— Здесь, миледи? — спросила она, оглядывая импровизированный «класс». — Не холодно будет? Или дождливо?
— Пока — здесь, — кивнула я. — Потом, когда школа докажет свою пользу, построим что-то основательнее. Может, даже с печкой. Но начинать надо сейчас. Пока энтузиазм от победы над горячкой еще жив и люди смогли оценить знания из книг.
— А кто придет? — Марта выглядела немного неуверенно. Она сама, после недель упорных занятий, с гордостью писала в учетных книгах, но учить других… это было ново.
— Дети, — ответила я твердо. — Все дети деревни от семи лет. И… взрослые. Кто захочет. Хотя бы научиться расписываться и правильно считать монеты. — Я увидела ее сомнение. — Ты справишься, Марта! Будешь помогать мне. Начнем с малого. С азбуки, цифр. Правила гигиены — это они уже знают, но закрепим. Потом… основы агрономии. Почему севооборот — это хорошо. Как компост делать правильно. Чтобы не только я знала, а знали все!
Первое «занятие» напоминало скорее сходку перепуганных кроликов. Дети, от мала до велика, пригнанные родителями (некоторые — явно против своей воли), толпились у навеса. Самые маленькие плакали, держась за матерей. Подростки косились друг на друга, смущенные и настороженные. Несколько взрослых — в основном молодые женщины и пара парней — стояли поодаль, явно чувствуя себя неловко.
— Добрый день! — начала я громко и приветливо, стараясь поймать взгляды. — Рада видеть всех в нашей новой школе Ольденхолла! Знаете, зачем мы здесь собрались?
Тишина. Потом робкий голосок:
— Чтобы писать учиться?
— Да! — улыбнулась я. — И читать! И считать! Знаете, что это? — Я подняла лист нашей бумаги. — Это наша бумага. Мы ее сами сделали. А что на ней можно написать? Инструкцию, как не заболеть! Как лечить! Как считать урожай! Как записать, сколько шерсти продали и сколько денег получили! Как посчитать, хватит ли зерна до весны! — Я видела, как у некоторых взрослых загораются глаза. Практическая польза — лучший аргумент. — Того, кто умеет читать, писать и считать — обмануть сложнее! Ну, кто хочет попробовать?
Первым поднял руку Эдвин, сын старосты. Потом робко — дочь кузнеца, маленькая рыжая Лотта. Потом еще несколько детских рук. Из взрослых первой шагнула вперед швея Эльза, одна из самых активных женщин в деревне.
— Я хочу, миледи! Хочу расписываться и цену на рынке понимать, а то обжуливают!
— И я! — крикнул молодой пастух Финн. — Хочу записывать, сколько ягнят у овец! А то путаюсь!
Постепенно, подбадриваемые друг другом, к столу потянулись почти все. Кроме нескольких самых маленьких, которых матери увели, и… кроме одного угрюмого мужчины у края толпы. Брайс, консервативный и вечно всем недовольный крестьянин. Он стоял, скрестив руки, его лицо выражало явное неодобрение.
— Ну вот, — пробурчал он громко, так, чтобы слышали. — Баловство одно. Дети должны землю знать, а не бумагу марать! Ишь, грамотеи пошли! Потом пахать не захотят! В города подадутся! Или, того хуже, умничать начнут!
Его слова заставили ропот умолкнуть. Некоторые родители заерзали, задумавшись. Я видела вспышку гнева на лице Эльзы, но опередила ее.
— Брайс, — обратилась я к нему спокойно. — Твой сын, Миккель, он тебе в кузнице помогает? Молоток держать учится?
Брайс нахмурился.
— А то как же? Мужик растет! Силу наращивает!
— Отлично, — кивнула я. — А представь, если он еще и считать научится? Сколько железа ушло на подкову? Сколько угля нужно на день работы? Сколько подков нужно сделать, чтобы купить новый молот? Он сможет просчитать твою выгоду, Брайс. Помочь тебе не терять лишних грошей. Он станет не просто одним из кузнецов, а умным, образованным кузнецом. К которому люди пойдут не только потому, что он силу имеет, но и потому, что он честно и умно считает. Разве плохо?
Брайс задумался, почесав щетину. Его взгляд скользнул по сыну Миккелю, который смотрел на угольные палочки с жадным любопытством.
— Ну… может считать… это дело полезное, — нехотя пробурчал он. — Только чтоб не зазнался!
— Не зазнается, — улыбнулась я. — Потому что здесь мы учим не только буквам. Мы учим уважать труд. И землю. И друг друга. Миккель, иди сюда! Держи уголь. Сейчас научимся рисовать палочки. Каждая палочка — это один
