не имею, но я в шоке. Мирка то уже свадебное платье выбирала. Задержка у нее… Она всем растрепала об этом. Жалко ее. И эту блондинку, Эрику, тоже жалко. Какое там серьезно, у него в неделю семь разных баб, он просто ненасытный. Наверное, на этом приеме не найдешь той, с которой он не спал…
– Ну ты загнула, – смеется второй голос. – Со мной не спал, например.
– Все у тебя впереди, детка. Он на тебя сегодня очень посмотрел красноречиво.
– Да ладно, он не отходил от своей Штольман ни на шаг, даже сосался прилюдно.
– Он еще и не то прилюдно сделать может.
Эти голоса меня убивают, на стенку лезть хочется, боже, в какую грязь я вляпалась.
Внезапно девицы замолкают, понимаю, что в туалет зашел кто-то еще. Они, похоже, ретируются. Вздыхаю с облегчением. Осталось подождать…
– Выходи, Эрика, – раздается голос Инги. – Долго там отсиживаться собираешься? Поговорить надо.
– Ну и как, Эрика? Нравится сидеть в туалете и слушать, как о тебе сплетничают всякие кикиморы? – поддевает меня Инга.
– Ты правда хочешь поговорить о том, насколько мне это нравится? – отвечаю со злостью.
– Нет, это был риторический вопрос, – вздыхает тетя. – Ты так резко сбежала, я решила проверить, что случилось с тобой. Надо отдать должное Бахрамову, он умеет шокировать. Думаю, это и есть его цель. Уязвить нас по максимуму.
– Разве твоя цель не стояла в том же самом? – отвечаю едко. – Ты ведь для этого меня к нему послала. Напомнить о грехах прошлого, заставить стыдиться.
– Ты права, дорогая. Я хотела, чтобы ты его пристыдила его, но я конечно просчиталась. У этого человека нет ни стыда, ни совести.
– Как папа? Как он себя чувствует? – спрашиваю с тревогой.
– Тебя правда это интересует, учитывая то что ты трусливо сбежала? Не подумав о нем, волнуясь только о себе и собственной защищенности. Тебе захотелось скрыться пока мы там грызем друг другу глотки, верно?
– Послушай, наш разговор неконструктивен! Если ты хочешь сказать мне что-то, если у тебя есть план, я готова выслушать. Но имей в виду, все твои предыдущие планы покатились к черту! Давид при первой же встрече прижал меня к стенке, обратил то, что ты считала оружием против него, против меня самой. Он сказал, что в любом случае добьется Николь, заберет ее. Он сделал тест ДНК давным-давно! И сейчас единственная возможность защитить мою племянницу, это замужество… Извини, что не посоветовалась с тобой. Но это было ненужной тратой времени.
– Ну, если ты в этом уверена….
– Уверена, – подтверждаю твердо.
– А выглядит все, знаешь, совсем иначе.
– И как же все выглядит?
– Так, словно ты потекла от него, – морщась произносит тетка.
Для нее несвойственно подобное выражение, это сильно удивляет меня.
– Послушай, я не собираюсь выслушивать гадости от тебя. Если есть что сказать по существу – могу выслушать, хотя все твои планы… именно из-за них я оказалась в этой ситуации! Ты меня послала к Давиду… Не знаю, на что ты рассчитывала.
– На то что ты единственный человек в этом мире, против которого Бахрамов может спасовать, – говорит вдруг Инга, несказанно меня удивляя.
– Интересно, откуда у тебя взялось такое мнение?
– Разве это важно? Сейчас ясно, что я ошибалась, что ты для Давида такая же, как и остальные… как эти, которые вышли сейчас из туалета. Или те, которые сейчас окружили его, как только ты ушла. Такие как он купаются во внимание женщин. Ему не мешает даже то, что он бывший уголовник и убийца. Женщины слетаются как мухи на мед. Ну что ж, ему можно только поаплодировать!
От разговора с Ингой, мне стало только хуже, в желудке словно образовался огромный тяжелый ком, дышать стало трудно. Выскакиваю из проклятой уборной, Инга следом. В зале все уже расположились за столиками, ждут выступления спонсоров, потягивая шампанское. Все взгляды устремлены на меня. Инга дергает меня за локоть, показывая на столик, за которым расположились родственники. Оглядываюсь машинально, не отдавая себе отчета ищу взглядом Бахрамова. И тут понимаю, что он стоит на сцене.
– Дамы и господа, – раздается на весь зал его глубокий голос. – Хочу вам сообщить, что в эту минуту в зал вошла женщина моей мечты. Прошу вас поприветствовать, моя будущая жена Эрика Штольман. Дорогая, поднимись, пожалуйста, ко мне.
Давид продолжает говорить сладкие речи, но у меня так шумит в ушах, что не разбираю смысла, пожалуй, к своему счастью. Под грохот аплодисментов поднимаюсь на сцену к Давиду… Наверное, когда-то я мечтала именно о таком. Но реальность превзошла самые безумные девичьи грезы. В самых смелых своих фантазиях я не могла представить каково это, когда мужчина твоей мечты заключает тебя в объятия, горячо целует, а зал буквально взрывается рукоплесканием.
* * *
– Обязательно надо было делать так? – спрашиваю, когда садимся в машину, чтобы наконец покинуть это место. – Ты так сильно тяготеешь к публичности? Раньше не замечала.
– Как главный спонсор, я должен был сказать речь, – спокойно объясняет Давид. – Ну и было бы странно, если бы моя речь не содержала части о главном событии в моей личной жизни. То есть, тебя, Эрика.
– Ты издеваешься? Ты даже не дал мне попрощаться с родственниками.
– Я подумал, что на сегодня тебе достаточно общения. Инга сразу побежала за тобой. Не сомневаюсь, что она добралась до твоих ушей. Что она тебе наплела?
– Почему тебя это так интересует?
– Не то чтобы сильно, не преувеличивай. Если хочешь иметь свои маленькие секреты, я не против. Кстати, твой отец покинул зал еще во время моей речи. Поцелуя он не видел, можешь выдохнуть.
– Спасибо! Какое облегчение! – выплевываю язвительно. – Ты понимаешь, что мне необходимо с ним поговорить? Пожалуйста, отвези меня сегодня домой! Я не хочу оставаться у тебя!
Глава 17
Бахрамов, конечно же, делает по-своему – вскоре понимаю, что мы снова направляемся к его дому, точнее, к квартире, из которой приехали на мероприятие.
Я ничего не говорю – смысл спорить, выставлять себя истеричкой. Ясно, что все равно сделает как задумал. Но я злюсь. И когда выйдя из машины открывает мою дверь и галантно подает мне руку, демонстративно ее игнорирую.
– Не стоит впадать в обиду, Эрика. Я не смог тебя отпустить домой, извини. Но я не хотел тебя задеть.
– Тогда чего же ты хотел? – оборачиваюсь резко.
– Тебя.
От лаконичного ответа у меня перехватывает дыхание, невольно облизываю губы, хмурюсь, потому что внизу живота сразу начинает разливаться истома.
– И я знаю,
