и ощущаю приступ паники. С ними Николь, одетая в красивое нежно розовое платье. Внезапно почувствовав боль, понимаю, что изо всех сил сжимаю фужер с шампанским и его резные грани впиваются в пальцы.
Чувствую, что мужчина рядом со мной тоже становится напряженным. Нервничает перед первой встречей с дочерью? Трудно поверить, что хоть что-то может вывести Бахрамова из равновесия…
– Прекрасная церемония, – заискивающе смотрит на Давида Инга. Принимаю поцелуи и поздравления от всей ее семьи, Ванда крепко обнимает меня.
– Шикарная свадьба, дорогая. Хоть и в кратчайшие сроки. Ты нас очень удивила.
– Да, все шикарно, ты прекрасно выглядишь, Эрика, – соглашается с дочерью муж Инги Леонид.
На самом деле нельзя сказать, что мы близки. Ванда по большей части все время путешествует, не вылезая с круизных лайнеров. Леонид имеет свою художественную галерею, он помешан на искусстве, и все время там пропадает. Даже живя в одном доме мы видимся в лучшем случае пару раз в месяц, и то если нас собирает за столом бабушка. Только ей под силу заставить нас оказаться вместе в одном помещении. Только лишь потому что у всех разные интересы.
К слову, бабушка не приехала сюда. Она просто слишком стара для того чтобы выходить из дома. Может это и к лучшему. Она слишком любит резать в лицо правду-матку. Сейчас только ее не хватает. Мне достаточно семейства Инги и папы. Который, к слову, поглядывает на Бахрамова уже вполне дружелюбно. Мне же достается немного грустный взгляд отца. Но он все же подходит и заключает в объятия. Приходится сделать над собой усилие, чтобы не расплакаться.
Папа держит за руку Николь, которая обнимает меня, щебечет какие-то заученные поздравления. Явно смущается. А еще с интересом разглядывает Давида. Наверное, он не прогадал с планом как привлечь внимание дочери. Все вышло идеально.
– Значит, ты теперь муж Эрики? – смотрит на Давида Николь, спрашивая простодушно. – Ты заберешь ее жить в свой дом? Я не хочу, чтобы она была далеко от меня…
– Да, я муж Эрики. Можешь звать меня по имени. Давид. Хорошо? – подмигивает девочке Бахрамов, присаживаясь перед ней на корточки. – Ты можешь жить тоже в моем доме, если хочешь. Если будешь скучать по своей тете.
– Спасибо…
– А может быть, кстати, – добавляет Бахрамов, – я не заберу ее к себе.
– Как это? – изумленно спрашивает Николь. – Зачем же ты тогда женился на ней?
– Я женился, чтобы быть с ней вместе всегда. Но тебе не кажется, что есть еще один вариант?
– Не знаю… Какой?
– Мы с Эрикой можем жить не в моем, а в ее доме.
– Точно! – радостно улыбается Николь. – Ты прекрасно придумал, мне нравится. А ты разрешишь мне с ней спать? Я люблю засыпать в ее постели…
– Если будешь вести себя хорошо, возможно позволю, улыбается Давид.
Как ему это удалось? Пара фраз и они уже лучшие друзья. Николь никогда не открывалась так близко чужакам…
– Я правильно понимаю, что твоя затея со свадьбой – все ради того, чтобы заселиться в особняк моего отца? – не могу не задать вопрос Давиду, когда остаемся наедине. Он увозит меня с праздника в своем доме, едем в его квартиру. Давид объясняет это тем, что в особняке должны убраться, и в данный момент там слишком много персонала, а ему хочется отдохнуть в тишине. Хотя дом настолько огромен, что там запросто можно уединиться. Я заметила, этот дом вызывает у Бахрамова не слишком приятные чувства. Его словно тяготит нахождение в нем. Хотя, конечно же, это могут быть лишь мои догадки.
– Ты обожаешь принижать то, что происходит между нами, верно? – отвечает на мой вопрос другим вопросом. – Я уже, можно сказать, привык к этому. Что ж, это твой выбор. Думай как хочешь.
Он выглядит отстраненным. Задумчивым. Ему все время звонят вот уже несколько часов подряд, всю финальную часть праздника. Даже во время разрезания торта ему пришлось отойти чтобы поговорить по телефону. Меня это тревожит. Хочется спросить, что происходит. Но Давид скорее всего снова меня высмеет…
– Или ты сказал это Николь, просто чтобы поддразнить всех окружающих? – продолжаю допытываться.
– Нет, мы правда переезжаем в твой дом, Эрика, – твердо заявляет Давид. – Я уже обсудил детали с Ингой, она подготовит нам комнату.
– Ты серьезно?! Моему отцу это не понравится!
– Я спас фирму твоего отца от банкротства. Это был мой подарок ему на мою же свадьбу. Звучит забавно, правда? Поэтому, не нужно говорить мне, что понравится твоему отцу, а что нет, – резко перебивает меня Давид. – Позволь мне это решать самому.
– Я не хочу жить там! – повторяю упрямо.
– Это странно, может тебе к мозгоправу сходить. Почему ты так отчаянно сопротивляешься и не хочешь жить в доме где почти всю жизнь прожила?
Оставляю этот язвительный вопрос без ответа. Как ему объяснить, когда даже себе самой стесняюсь! Жить в доме, где Давид встречался с моей сестрой… занимался с ней любовью в ее комнате… пару раз я их слышала. Это было громко. Звуки хрипов, вскриков Марго стоит только вспомнить – звенят в ушах. А теперь он будет трахать под этой крышей меня… Об этом думать невыносимо.
* * *
– Прости, Эрика, но мне придется оставить тебя одну, – произносит Давид, толкая входную дверь квартиры. – Мне это не нравится, но ситуация серьезная.
– Это… по бизнесу? – спрашиваю, ужасно смущаясь своего любопытства.
– Да. Настолько не вовремя, что хочется кого-нибудь убить, – лицо Давида мрачнеет на глазах.
– Хорошо… поезжай. Я буду тут… Если так надо.
– Тебя не расстраивает отсутствие первой брачной ночи?
Давид при этих словах так пытливо меня разглядывает, что заливаюсь краской.
– Нет… я очень устала…
– Хорошо. Мне было бы труднее уйти, если бы ты умирала от желания, – вздыхает Давид, еще раз окинув меня мрачным взглядом.
* * *
Разочарование – не лучшее чувство, с которым просыпаешься утром, но оно лучше, чем сожаление. Стоя следующим утром под горячими струями душа, безжалостно тру себя мочалкой, словно надеясь стереть память о новоиспеченном муже, покинувшем меня в первую брачную ночь. Это ужасно, но меня выкручивает от желания. Спать в его постели одной – непростое испытание. Все время шарю рукой, в полусонном состоянии, думая, что вот он, рядом. Его вещи, аромат туалетной воды еще витает в воздухе. Я становлюсь одержимой этим мужчиной. Который связал себя со мной узами брака, но которого никак не решусь назвать своим…
Говорю себе в который раз, что надо рассказать ему о своих чувствах. Если до этого момента я не была
