на самом деле стоял собачий – у меня на руках все волоски встали дыбом, и хотелось лишь одного – как можно скорее вернуться в свою комнату и забраться под тёплое одеяло. А у этой девочки не было ни настоящей постели, ни тёплой батареи в её норе. Бедная Роза!
– Разбирайся со всем этим сама, Вайолет, – сказала я. – Втолкуй Розе, что она должна оставаться в своём убежище. И дай ей ещё пару одеял или чего-то в этом роде, иначе она не вынесет холода и опять сбежит.
– Оставь свои советы при себе, – огрызнулась Вайолет. – Без тебя знаю. Пойдём, Роза. Всё в порядке…
Роза подошла к двери и перешагнула через порог. К её платью прилипли соломинки, от неё сильно пахло лошадиным потом, но выглядела «призрачная» девочка довольной и даже весёлой.
– У меня всегда были пони, – сказала она Вайолет тоненьким голоском. – Они прекрасные животные, правда?
Я хмыкнула. По-моему, они легко нашли бы общий язык с Ариадной. Айви не раз говорила, что у её подруги доброе сердце, не то что у некоторых моих… скажем так, знакомых.
Словно в подтверждение моих мыслей, Вайолет быстро увела Розу с собой и даже спасибо ни мне, ни Айви не сказала. Одним словом, была в своём репертуаре.
– Спорим, что на самом деле она не так уж сильно заботится об этой девочке? – повернулась я к Айви. – Наверное, просто испугалась потерять свои денежки. Ведь Роза для неё что-то вроде кошелька на ножках. Ну да ладно, плевать. Пойдём к себе, пока совсем здесь от холода не околели!
Глава восемнадцатая
Айви
Мне казалось, что холоднее, чем тогда, просто быть не может. В тот день мы ёжились, сидя на уроках в пальто, и согревали дыханием негнущиеся пальцы перед тем, как что-либо написать. Могу поклясться, что, когда на уроке географии я ткнула своим пером в чернильницу, в ней оказался лёд.
Мы раздобыли для Розы ещё одно одеяло, а Ариадна на свои карманные деньги купила для неё еды в лавке Кендалла и Смита, когда мы с ней ходили в воскресенье в ближайшую к школе деревушку. Еду она выбирала с таким расчётом, чтобы та долго не испортилась, например консервированные фрукты в банках и кукурузные хлопья.
Я надеялась, что мисс Финч сумеет вскоре найти для Розы более безопасное и тёплое убежище. Разумеется, мы верили нашей учительнице, но я тем не менее постоянно прикидывала в уме, как долго продлится нынешняя ситуация и сколько ещё времени пройдёт до того, как нас поймают.
Следующая неделя началась, как всегда, с общего собрания, и я очень удивилась, когда на сцене появился мистер Бартоломью.
Выглядел он ещё хуже, чем прежде, хотя, честно говоря, я не понимала, как ему это удалось. Директор стоял согнувшись почти пополам, и лицо у него было белым, как простокваша.
На секунду я запаниковала, потому что на наших собраниях мистер Бартоломью появлялся крайне редко, а уж если появлялся – значит, случилось что-то серьёзное. Неужели кто-то узнал про Розу? А вдруг к тому же открылось, что и мы причастны к этому делу? Я крепко сжала подлокотники своего сиденья и напряжённо подалась вперёд.
– Доброе утро, девочки, – хрипло прокаркал директор. – Мне доложили, что кражи в нашей школе прекратились. Это хорошо. Но смею вас заверить, что когда виновные будут пойманы, они всё равно понесут суровое наказание. А ещё должен вам сказать, что недавние неприятные происшествия не заставят нас отказаться от проведения традиционного… э… мероприятия.
По залу прокатился негромкий шелест голосов, в основном это были новички, поступившие в школу только в этом году. Я быстро взглянула на Ариадну – она, как и я, ничего не понимала, – затем на Скарлет и заметила, каким испуганным стало выражение её лица.
– Для тех, кто ещё не в курсе, – продолжал сипеть директор, – поясню, что каждый год мы устраиваем по утрам катание на коньках по замёрзшему озеру. Такое вот у нас в школе традиционное развлечение. Озеро было проверено, и лёд признан достаточно толстым, чтобы по нему можно было кататься. Сезон катания на коньках мы открываем сегодня, прямо сейчас.
Здесь он мучительно закашлялся и покачнулся, едва не упав со сцены.
Миссис Найт с озабоченным лицом бросилась к директору.
Мистер Бартоломью перестал кашлять, взглянул на миссис Найт своими налитыми кровью глазами и прохрипел:
– Я думаю, подробнее обо всём вам расскажет миссис Найт.
И с этими словами он вышел из зала через дверь за кулисами.
Я облегчённо вздохнула. Мистер Бартоломью был мне неприятен с самого начала, а теперь, когда я узнала, что моя мама пыталась в своё время разоблачить его тёмные дела, он стал для меня неприятнее вдвойне. Интересно, как ему удалось спрятать все концы в воду? В воду…
Миссис Найт проводила директора взглядом, вышла вперёд и сказала:
– Гм! Да. Девочки первого и второго года обучения, разойдитесь по своим комнатам, оденьтесь как можно теплее и собирайтесь возле бассейна. Выберете себе коньки, и мы пойдём на озеро. Разбейтесь на пары, пожалуйста.
Невольно схватив руку Скарлет, я сжала её, но, увидев помертвевшее лицо Ариадны, прошептала:
– Ох, прости…
– Ничего, – вздохнула Ариадна. – Я найду кого-нибудь себе в пару.
Тут, словно по волшебству, ей помахала рукой сидящая в нескольких рядах от нас Дот Кэмпбелл, и Ариадна слегка повеселела.
Всё вроде бы уладилось, но я по-прежнему чувствовала себя виноватой. Скарлет ухмыльнулась, глядя на Ариадну, и мне пришлось одернуть её. Неужели она действительно так ревниво относится к нашей дружбе с Ариадной? Даже странно…
– Девочки старших классов смогут покататься на коньках в другие дни, – продолжила миссис Найт. – Зима будет долгая, замёрзшего озера на всех хватит.
Она посмотрела в одно из высоких окон актового зала. Мы все посмотрели туда же вслед за ней.
За стеклом кружили в воздухе первые снежинки.
Мы направились в свою комнату.
– Катание на коньках – это ужасно, – сказала Скарлет.
– Да ладно тебе! Неужели это на самом деле так жутко – покататься на коньках?
– Жутко, жутко, не сомневайся! Если ты почему-то не окочуришься от холода, значит, тебя могут располосовать лезвиями. Развлечение! И кто только придумал такое развлечение, кирпич ему на голову! Слушай, а мы не могли бы с тобой куда-нибудь спрятаться на время этого развлечения?
Моя сестра известна своей склонностью всё преувеличивать, поэтому я решила, что на самом деле всё совершенно не так страшно, как она
