мне неправильным. Разве я не должна что-то делать?
В этот момент он наклоняется и убирает с моего лица волосы. Не сводя с меня полных желания глаз, он снова и снова гладит меня по голове.
Я хочу сопротивляться. Хочу дать понять, насколько это унизительно и как глупо я себя чувствую, но в каждой капле его внимания есть нечто такое, чего я не ожидала. Между нами существует некая внутренняя связь, и она сильнее, чем все, что я испытывала раньше с другими парнями. Он прикасается ко мне с обожанием, и я вижу, как его плечи смягчаются, а с лица сходит напряжение.
На заднем плане Мэгги и адвокат продолжают говорить, но Эмерсон их не слушает, как и я. В данный момент мы существуем в собственном отдельном мире.
Он осторожно откатывает стул, поворачивается ко мне и подставляет ногу. Я инстинктивно прижимаюсь щекой к его бедру.
– Идеально, – почти беззвучно шепчет он. И я купаюсь в его похвале.
Он не требует ничего, чего я не даю добровольно. Наши отношения напоминают симбиоз, и они на редкость сильны. До опьянения.
Эмерсон проводит рукой по моим волосам, и я закрываю глаза, пытаясь впитать его уверенность и спокойствие, которые омывают меня. Интересно, он тоже это чувствует? У меня есть ощущение, что да, и я почти уверена, что эта связь взаимна.
– Эмерсон! – зовет Мэгги из компьютера, разрушая этот момент, и я почти ненавижу ее за это. Эмерсон замирает. – Пусть Шарлотта перешлет мне эти файлы после нашей встречи, хорошо? Я собираюсь просмотреть их сегодня вечером.
– Да, да, я ей скажу, – отвечает он, и я смотрю на него снизу вверх.
Они не видят меня по камере, и мне внезапно начинает нравиться чувствовать себя его грязным маленьким секретом. Потому что теперь это кажется преднамеренным. Его внимание преднамеренно. И это то, чего мне очень хочется, – даже больше, чем я готова признать.
Это заставляет меня задуматься, подозревают ли остальные, что я здесь, внизу, и делаю это для него каждый день. Они знают, что нравится Эмерсону. Им известно, что он нанимает для этого девушек, и, хотя он сказал им, что я всего лишь его секретарша, они могут заподозрить, что я тоже это делаю. Мне почему-то очень хочется, чтобы они знали. Внезапно я желаю, чтобы знали все.
Раньше у меня никогда не было желания кому-то принадлежать. И вдруг мне нужно, чтобы мир знал, что я принадлежу Эмерсону Гранту. Это смешно.
* * *
Встреча подходит к концу, и наш рабочий день продолжается так же, как и начался. Впервые за долгое время, когда наступает пять часов, я облегченно вздыхаю. Не потому, что мне не понравились какие-то моменты этого очень странного дня, а потому, что готова снова стать Шарлоттой, а он – Эмерсоном. Снова только мы двое.
Подняв в пять часов взгляд от стола, я ловлю себя на том, что совершенно не знаю, что мне делать в этот момент. Должна ли я завершить дела и попрощаться, как будто сегодня не произошло ничего странного?
Эмерсон смотрит на меня и как будто читает мои мысли.
– На сегодня достаточно, Шарлотта.
– Да, сэр, – по привычке отвечаю я, нерешительно встаю и, чувствуя на себе его взгляд, начинаю собирать вещи.
– Твое мнение?
Перекинув сумку через плечо, поворачиваюсь к нему и, пожав плечами, говорю:
– Все было по-другому. Но мне понравилось.
– Что конкретно тебе понравилось? – Он откидывается на спинку своего большого кресла, по-волчьи буравя меня зелеными глазами.
– Ммм… – Я медлю с ответом, потому что мне кажется, что он проверяет меня. – Дело ведь не в том, что мне нравится, не так ли? Моя работа как вашей помощницы состоит в том, чтобы вам угождать.
Похоже, я его впечатлила. По его лицу расползается лукавая улыбка, которую я так полюбила за последние шесть недель.
– Ты провела свое исследование.
– Я никогда не халтурю, Эмерсон. Вы уже должны обо мне это знать.
Его улыбка становится еще шире, достигая глаз и оставляя ямочки на щеках.
– Знаю, – он встает и идет ко мне. Остановившись в паре шагов, Эмерсон говорит: – Но мне все равно любопытно. Какие моменты сегодняшнего дня тебе понравились?
Я выдыхаю, пытаясь казаться непринужденной, как будто мы обсуждаем ланч, а не БДСМ.
– Мне понравилось быть полезной, успокаивать вас во время встречи. Мне нравится делать что-то для вас.
– Мне тоже нравится, когда ты делаешь что-то для меня.
Я смотрю на него, и это липкое, теплое чувство возвращается.
– Как я справилась? – спрашиваю, задыхаясь.
Я жду комплиментов, и это ясно для нас обоих. Он любит их раздавать, и я приготовилась их услышать.
Он протягивает руку и касается моего подбородка.
– Ты замечательно справилась, – отвечает Эмерсон, и его хрипловатый голос пробирает меня от макушки до кончиков пальцев ног. – Тебе ведь приятно, что я хвалю тебя, верно?
– Мм-м-м.
Его большой палец гладит мой подбородок.
– Я так и думал.
Он убирает пальцы от моего лица, и я тотчас ощущаю знакомое разочарование, как это происходит каждый день. Всякий раз, когда я вынуждена отвернуться от Эмерсона без единого прикосновения, я это чувствую. Легче не становится, но ничего не поделаешь.
Выходя из его дома, я повторяю то, что говорю себе каждый день: у меня никогда не будет Эмерсона в той степени, как я хочу, так что мне пора к этому привыкнуть.
Правило 17:
Удалите ее из своей системы
Эмерсон
Собственное отражение смотрит на меня из зеркала в ванной, но мой взгляд не фокусируется на мужчине передо мной. Все, что я вижу, это стоящую на коленях Шарлотту посреди моего офиса. Эта картинка раз за разом возникает в моем сознании. Как это случилось?
Неужели я зашел слишком далеко? Неужели по-крупному облажался?
Но в моей голове нет места сожалениям, на уме одно лишь желание. То, что я хотел сделать с ней. Боже, я хотел раздеть Шарлотту, прикоснуться к лицу, посадить к себе на колени и гладить ее идеальное тело, пока я работал. С любой другой девушкой я бы так и поступил, но мне никогда не хотелось этого так, как хочется сейчас.
В течение многих лет я считал, что это пристрастие к доминированию было лишь частью моей натуры. Меня это устраивало, но мои партнерши никогда полностью не удовлетворяли меня. Теперь же эта потребность даже сильнее, чем когда-либо, и меня не оставляет ужасная мысль, что Шарлотта и есть та самая идеальная партнерша, и это настоящая проблема.
