class="p1">Она девушка Бо. Я не могу и дальше делать это.
Черт, мой мозг до сих пор не может принять отказ, поэтому я раздеваюсь и иду в душ. Этот день перепутал все мои мысли, и мне нужно смыть с себя это, чтобы снова сосредоточиться на возвращении сына.
Похоже, мой член солидарен с мозгом: он застыл по стойке смирно, все еще вспоминая о том, как Шарлотта тихонечко постанывала от удовольствия, пока во время звонка я гладил ее по голове.
Не говоря уже о том, что я все еще вспоминаю о том, что случилось субботним вечером в зале для вуайеристов. Вот с чего все это началось. Мне не следовало брать ее на открытие клуба, и уж точно я не должен был идти за ней в тот коридор. И, самое главное, мне не нужно было прикасаться к ней так, как я это сделал.
Но это было как-то безлично. Я прикасался к ней, пробовал ее на вкус, но это то, что мы делаем в клубе. Мы стряхиваем личные связи и привязанности из нашей повседневной жизни и свободно переживаем то, что жаждет испытать наше тело. Не пойди я с ней туда, ей никогда не хватило бы храбрости прикоснуться к себе и кончить так, как она кончила.
Мой член дергается при воспоминании. То, как она трогала себя, те звуки, которые издавала, вкус ее возбуждения и то, как приятно было держать ее в моих объятиях. Как будто она была для них создана.
Я легонько поглаживаю член. Не могу думать ни о ком, кроме Шарлотты, ее образы без конца возникают в голове. Я представляю себе, как ее идеальные губы прикасаются к члену.
В моем воображении она сидит у меня между ног за столом и, пока я работаю, глотает мою сперму. Моя идеальная маленькая секретарша.
Черт. Моя рука хлопает по кафельной стене, а другая набирает скорость. Это так неправильно, но, может быть, это поможет мне удалить ее из моей системы. Единственный способ, которым я когда-либо буду трахать ее… в мыслях. Знал бы кто-то, что я дрочу на девушку своего сына…
Но я уже слишком погрузился в фантазии. Представляю, как Шарлотта любит мой член. Как называет меня «сэр». Эта ее улыбка, когда я выливаю ей на лицо теплые струи спермы, и она, как хорошая девочка, слизывает ее.
Я кончаю на руку, и с губ срывается стон. Сердце бешено колотится в груди, и член все еще каменный. Очевидно, мне срочно надо кого-то трахнуть или что-то в этом роде, потому что это полный бред.
Завтра я должен сказать Шарлотте, что не могу быть Господином, которого она хочет. Это неуместно. Мне нужно сосредоточиться на работе и на том, как вернуть сына. Но когда я растираю себя полотенцем после душа, то нахожу на своем телефоне сообщение от нее. У меня едва глаза не вылезают из орбит, когда я вижу фото.
Это изображение Андреевского креста, гигантской деревянной рамы в форме буквы Х с ремнями на концах каждой стойки.
Вслед за картинкой она присылает текст.
Шарлотта: Я провожу исследование. Вы когда-нибудь пользовались таким?
Я провожу рукой по лицу и, прежде чем ответить, заставляю себя сделать вдох…
Эмерсон: Ты должна спать. Нет, ни разу. Я не любитель эротической порки.
Три мигающие точки исчезают, и появляется ее ответ.
Шарлотта: Я гуглю эротическую порку.
Я издаю стон. Наверно, с моей стороны нехорошо подталкивать ее к такому образу жизни. Но она взрослая. Все по обоюдному согласию. Я не принуждаю ее ни к чему такому, что ей неинтересно. Покачав головой, несу телефон в постель, залезаю под одеяло и пытаюсь справиться с возбуждением, когда я получаю еще одно оповещение.
Шарлотта: Мне тоже не нравится.
У меня есть вопрос…
Эмерсон: Какой?
Шарлотта: Все связано только с сексом. Возможно ли это делать без секса?
Я в двух секундах от того, чтобы в отчаянии швырнуть телефон через кровать. Мой член, похоже, думает, что ему что-то перепадет, потому что ноет в моих боксерах, вздрагивая от звука каждого нового сообщения, как щенок, ожидающий угощения.
Я долго думаю над своим ответом. Проблема в том, что я не совсем уверен, почему Шарлотта спрашивает об этом. Она хочет секса и надеется, что это произойдет, или она действительно боится секса и хочет узнать об этих отношениях как можно больше? Она так прямолинейна и открыта в своих вопросах, но так сдержанна в эмоциях.
Наконец я решаю быть честным… и осторожным.
Эмерсон: Это возможно. Просто это означает, что наши опции ограничены. Да, действия Господин/Рабыня в основном носят сексуальный характер, но динамика – нет. А именно динамика мне нравится больше всего.
Она печатает свой ответ почти сразу.
Шарлотта: Значит, у Вас не было секса с вашими последними «секретаршами?
Я снова издаю стон. Она вообще знает, что делает со мной? Понимает ли она, как сильно я ее хочу и как трудно мне это отрицать, когда она спрашивает меня о таких вещах? Отвечать на этот вопрос болезненно и неприятно, что я должен быть честным.
Эмерсон: У меня был секс с большинством из них.
Ее ответ занимает мгновение.
Шарлотта: Ясно.
В воздухе висит напряжение. Я жду очередного сообщения. Как бы я желал просто сказать ей, как сильно ее хочу, но я не могу. Наконец, когда она все-таки отвечает, ее сообщение почти ломает меня.
Шарлотта: Не могу поверить, что даже говорю это, но мне нравится быть покорной. Я просто хочу угодить Вам. Хочу, чтобы Вы мной гордились. Даже если мы не сможем…:(
Слова на экране стекают по моему позвоночнику, словно медленная капля лавы, и мой член уже более чем готов ко второму раунду. Но окончательно меня добивает смайлик с грустным лицом. Крошечный хмурый взгляд на моем экране, глядя на который меня так и тянет сказать: «К черту все это» и поехать к ее домику у бассейна прямо сейчас, чтобы заставить ее встать на колени, просунуть член между этих идеальных пухлых губ и заставить умолять меня трахнуть ее. Я быстро печатаю свой ответ, прежде чем успеваю передумать, решив вообще проигнорировать ее последнее сообщение.
Эмерсон: Благодаря тебе я сегодня испытал гордость. И ты не просто устраиваешь меня. Ты само совершенство.
Нажимаю «Отправить». Это больше, чем возбуждение. Больше, чем желание трахнуть ее или услышать, как Шарлотта называет меня «сэр». Будь я на двадцать лет моложе, она была бы именно той девушкой, которую я
