подсознании Элайзы, как муха в меду. Будто что-то не давало мне проснуться там, наяву, в том теле.
Элайза решила мне помочь, она собрала всю свою волю и рявкнула:
— Прочь из моей головы!
Невидимые нити нашей странной связи порвались окончательно, и я, судорожно глотнув холодного воздуха, пришла в себя.
И поняла, что крепко привязана к большому ледяному камню.
И этот камень был мне очень знаком! Более того, это был тот же самый алтарь, на котором я пришла в себя в первый раз, когда только-только оказалась в этом мире. Но в тот раз я была свободна, а теперь оказалась увязана, словно докторская колбаса, и вдобавок ко всему крепко прикручена к этому камню. Я даже не могла дёргаться. Всё тело жутко затекло. Неизвестные мне руны, украшающие этот алтарь, ярко светились кислотно-зеленым светом.
В огромные окна светили три полных луны и через разбитые стекла дул ледяной, пронизывающий насквозь ветер. По пустому помещению, словно шелест несуществующей здесь листвы, стелился зловещий шепот на странном непонятном языке.
— Это случится сегодня, — прошептал голос неизвестного.
— Мы так долго ждали этого, — ответил ему второй.
Их что двое? Я задергалась в путах, но безрезультатно. Я даже голову не могла полноценно повернуть, настолько жестоко меня зафиксировали.
Шепот стих, а из темноты падающей в угол тени в участок, освещенный белым лунным светом выступила высокая фигура в балахоне. Очевидно, эта фигура принадлежала мужчине. Об этом говорили внушительный рост и широкие плечи. Лицо сектанта было скрыто под широким капюшоном.
Некоторое время неизвестный стоял рядом со мной, словно внимательно меня рассматривал.
А я поняла, что ничего хорошего меня точно не ждёт. Назад на Землю в свое тело вернуться я точно не смогу. Придется как-то пытаться выжить здесь. А как тут выживать, если ты находишься в настолько сложной жизненной ситуации?
— Э-э-э, добрый вечер, — решила я нарушить тишину и молчание. — Хорошая погодка, не правда ли?
Сектант не двигался и молчал, словно хотел притвориться статуей.
Не иначе, как от стресса и от страха за свою шкурку (теперь уже свою, а не коварной Элайзы), я принялась нести какую-то совершенную ахинею:
— А что вы со мной собираетесь делать? Если что, использовать в ритуалах меня строго запрещено. Я в них уже использовалась… То есть для ритуалов я совершенно непригодна.
Неожиданно раздался звук чьих-то лёгких шагов.
К огромной фигуре присоединилась фигурка помельче, очевидно, принадлежавшая особе женского пола.
И незнакомый девичий голос звонко на весь зал произнес:
— Брат, наш орден наконец-то собрал нужное количество подходящих нам жертв. Сегодня, в ночь полнолуния трёх лун все должно совершиться. Все мы обретёт силу и сможем заявить о себе! Почему ты не приступаешь? Первая жертва уже на алтаре, ещё одиннадцать ждут своего часа. Разве ты не хочешь, чтобы Иллария, богиня луны, исполнила все наши мечты и мечты Хозяина? Нельзя терять времени, у нас всего лишь одна ночь. Иначе придется ждать ещё один годовой круг. Пронзи кинжалом сердце этой жертвы, пусть её кровь напитает руны. Видишь, как они светятся, алтарь уже готов принять этот дар. Давай же, сделай это. Девушки должны быть заколоты мужской рукой, а мужчины — женской. Так сказал хозяин. Не медли, время идёт.
— Постой, сестра, давай начнем с кого-то другого, — произнес мужчина, и я по его голосу сразу узнала, кто он.
— Почему? — удивилась девушка. — Посмотри, она же отлично привязана. Режь уже ее поскорее, а то видишь, в сознание пришла. Вдруг орать примется, а ты знаешь, как я не люблю эти жалобные крики. У меня после них голова целые сутки болит.
Нет, я не собиралась кричать. Я знала, что меня здесь никто не услышит и не придет на помощь. Зато, сосредоточенно прислушиваясь к разговору, я поняла, что голос девушки мне тоже очень хорошо знаком.
— Митси? — спросила я изумленно.
Подружка сестры Деймона ахнула.
— Как ты меня узнала?! — завизжала она с громкостью противной сирены.
— Митси, — произнесла я очень строго. — Вот ты говоришь, что у тебя от криков болит голова, да? Зачем же сама верещишь, словно поросенок, которого режут. Конечно же, я узнала твой голос. И твой, Стефан, тоже, между прочим. Чего ты замер в удивлении? Вы же мне уши не заткнули, а только связали. Что я, по вашему мнению, должна была делать? Молчать об этом, чтобы вы продолжали не волноваться за свое инкогнито?
Митси рассвирепела, выхватила у напарника кинжал и бросилась в мою сторону.
— Вообще-то, — брякнула я не к месту. — Меня должен укокошить Стефан. Иначе у вас ничего не выйдет с ритуалом. Вы же сами сказали. Так что, лапуля, отдай ножик сильному полу, а сама подвинься. Стефан, а ты чего застыл? Бери холодное оружие и вперёд. Укокашивай. Заодно посмотрим, насколько сильны твои чувства ко мне, в которых ты практически клялся накануне.
Я понимала, что несу какую-то ахинею. Но мой донельзя перепуганный мозг работал, по всей видимости, в каком-то автономном режиме. Мои мысли метались, будто загнанные зверьки, а голосовые связки выдавали что-то своё, бесконтрольное и непонятное. Но, что удивительно, это сработало. Только не так как надо.
Парень схватил ненормальную Митси за плащ, чтобы остановить, и отобрал ритуальный кинжал. В процессе их небольшой неравной борьбы с девушки слетел капюшон, и я ещё раз убедилась, что не ошиблась, и это именно она.
Блеснуло острое лезвие в лунном свете, а парень начал медленно приближаться ко мне.
Митси, которая поняла свою ошибку, злобно пыхтела, но не мешала Стефану осуществлять задуманное.
Парень подошёл ко мне и занёс надо мной свой острый кинжал.
Я зажмурилась. Неужели это конец?
Стефан склонился ко мне.
И вдруг его горячее дыхание опалило мою кожу, и он прошептал на ушко такое, от чего я, связанная и не способная сопротивляться, окончательно выпала в осадок:
— Элайза, скажи, а у тебя была физическая близость с Деймоном или Энди?
До невозможности шокированная настолько неожиданным личным вопросом, заданным в такой совершенно неподходящей ситуации, я отрицательно потомотала головой, одними губами отвечая абсолютно кристально честное «Нет».
Стефан полоснул кинжалом, я в ужасе сжалась, но, к своему огромному удивлению, боли не почувствовала. Наоборот, ощутила, что веревки внезапно перестали сдавливать мое тело. Стефан меня освободил. А потом начал стаскивать с алтаря, потому что у меня все затекло, и я по прежнему не могла пошевелиться.
— Ты что делаешь?! — гневно закричала Митси. — Ты идиот?
— Митси, — Стефан отмахнулся от девчонки, как от назойливой мухи. — Хозяин назначил здесь главным меня, поэтому именно я определяю
