Особенно таблетки.
Я резко кидаю взгляд на Андрея, и Илья, заметив, беззвучно шевелит губами:
— Хватит.
Я отвечаю так же беззвучно:
— Он все слышит?
Илья пожимает плечами:
— Ну и что?
Потрясающе. Как «ну и что», Илья?
Телефон звонит в сумке. На экране — Даниил.
Я уже хочу сбросить, но Илья видит имя и коротко говорит:
— Возьми.
— Я перезвоню…
— Возьми, — повторяет он жестче и убирает руку с моих плеч.
Я выдыхаю и отвечаю:
— Алло.
— Ты что делаешь? — голос Даниила звучит резко.
Я натягиваю улыбку, хотя внутри паника — Илья рядом, все слышит.
— Привет… я еду в аэропорт.
— Ты улетаешь с ним?!
Я прижимаю телефон сильнее к уху.
— Да. На несколько дней.
— Ты с ума сошла? — выпаливает Даниил. — Это плохая идея.
Я вижу, как у Ильи напрягается челюсть.
— Дань, я не могу сейчас… — я стараюсь говорить легко. — Давай потом.
— Катя, остановись, пожалуйста. Ты после одной ночи уже пляшешь под его дудку.
Я закрываю глаза.
— Даня, хватит.
— Он тебе голову кружит, — давит он. — И ты ведешься.
Я быстро говорю:
— Все, я отключаюсь. Пока.
— Ты можешь мне…
Я сбрасываю, не дослушав. Тишина в машине становится тяжелой.
Я убираю телефон в сумку и пытаюсь улыбнуться:
— Он просто… переживает.
— И очень хочет жить, — сухо отвечает Илья, глядя в окно.
Мы едем молча. Мне хочется прикрыть Дане рот. И себе тоже, чтобы не нервничать так заметно.
Мы подъезжаем не к обычному терминалу, а к отдельному въезду: КПП, охрана, шлагбаум. Андрей показывает документы, нас пропускают.
Через пару минут мы уже катимся по дороге к стоянке, и я вижу самолет. Не маленький. Красивый. Дорогой. Настоящий частный джет.
Я замираю.
— Это… твой самолет?
— Самолет семьи Мельниковых, — спокойно отвечает Илья.
— Сколько у вас их?
— Три.
У меня в животе холодеет. Я постоянно забываю, что «Эдик» — это все равно Мельников.
Илья выходит первым, открывает мне дверь и протягивает руку:
— Идем.
Ветер треплет волосы, шумит двигатель. Наверху у трапа стоят пилот и стюардесса.
— Рад вас видеть, Илья Сергеевич, — говорит пилот.
Илья пожимает ему руку, кивает стюардессе. Она улыбается чуть дольше, чем надо, и я это замечаю слишком четко.
Илья кладет руку мне на талию — понятный сигнал. Но… меня он не представляет. И от этого внутри оседает что-то неприятное.
Мы заходим внутрь. Странный интерьер: нет прохода. Кремовые кожаные кресла стоят парами, а сзади — большая комната; двери закрыты, так что я не вижу, что там. В лаунж-зоне висит огромный телевизор.
Илья открывает верхний багажный отсек.
— Можешь положить сумку сюда.
— Хорошо. — Я тянусь вверх, и он опускает руки мне на талию, забирает сумку и сам убирает ее наверх.
— Спасибо, — шепчу я.
Илья показывает на место у окна, и я сажусь; он устраивается рядом.
Мне неловко: я только что зашла в самолет, где пилот и стюардесса обращались к нему по имени, а он меня им даже не представил. Странно… и это раздражает.
Я смотрю в иллюминатор, чтобы не ляпнуть лишнего. Напоминаю себе, что о нас никто не должен знать и что он просто защищает свою личную жизнь.
Но почему тогда он не придумал мне хотя бы фальшивое имя? Да назвал бы как угодно — мне все равно. Фу! Меня бесит, что меня это вообще бесит.
— Вам что-нибудь принести? — спрашивает красивая стюардесса, задерживая взгляд на лице Ильи.
— Да. — Он улыбается и откидывается в кресле. — Два бокала шампанского, пожалуйста.
Он переводит взгляд на меня:
— Тебе еще что-то?
— Нет, спасибо. — Я натягиваю улыбку: не разговаривай со мной, я не в настроении общаться с грубиянами.
— Этого достаточно, спасибо, — говорит он.
Стюардесса улыбается и исчезает в маленькой комнате впереди.
Илья проводит рукой по моему бедру, и я поджимаю губы — не говори… не говори… Его пальцы скользят выше, и я резко убираю его руку.
— Хватит, — шепчу я.
— Что с тобой?
— Ничего. Просто раз у меня даже имени нет — значит, это вообще неважно, да?
На его лице вспыхивает веселье.
— Ты злишься, что я тебя не представил?
— Нет. — Я скрещиваю руки и снова смотрю в окно.
Да, я злюсь.
— У меня есть причины, — шепчет он.
— Я заметила. — Я сладко улыбаюсь. — Обожаю быть заложницей твоих причин.
Он усмехается и, запрокинув голову на спинку, смотрит на меня.
— Что? — сухо спрашиваю я.
— Мне было интересно, когда уже появится «Катя Лаврова».
Я поднимаю подбородок и продолжаю смотреть в окно.
— «Катя Лаврова» не терпит твоих выходок, Илья.
— Зато «Катя» умеет мириться очень убедительно… так что я могу ей простить, — произносит он с наглой усмешкой.
— Тс-с, — злым шепотом говорю я и оглядываюсь в сторону стюардессы. — Ты можешь замолчать?
Он наклоняется и утыкается мне в шею.
— Перестань, — говорю я. Он прикусывает мою мочку уха, прижимая ближе к себе, и я, пытаясь незаметно отстраниться, все равно улыбаюсь.
— Пообещай мне кое-что, — шепчет он.
— Что?
— Пообещай, что мы скоро… помиримся по-настоящему. Мне надо, чтобы ты была на меня дико злая.
Я громко смеюсь от неожиданности — он идиот.
— С твоим характером, Илья, это вообще не проблема, — говорю я и снимаю кардиган.
— А где мое милое прозвище со вчера? — шепчет он.
Я делаю вид, что серьезная:
— Какое?
— «Илюша», — шепчет он с улыбкой.
— Понятия не имею, о чем ты.
— Хотя, по-моему, это звучало примерно так… «О-о-о, Илюша…» — он театрально изображает меня, слишком громко и слишком смешно.
Я хлещу его кардиганом.
— Замолчи, — шепчу я, пытаясь не улыбаться. — Ты сам шумный, как трактор.
Он хохочет, притягивает меня и целует.
— Вообще-то, как чемпионский бык. Выражайся точнее, Лаврова.
Я улыбаюсь в его губы — поцелуй углубляется, и тут я вспоминаю, что хотела сказать.
Я отстраняюсь.
— Ты пытаешься съехать с темы.
— Даже не думал, — отвечает он и снова откидывается. — Хотя, если что, спор я выиграл.
У меня рот открывается.
— Ты не выиграл.
— Вот ваши два бокала шампанского, — говорит стюардесса, протягивая их нам; мы оба виновато отпрянули друг от друга. Она ставит на столик поднос с клубникой в шоколаде.
— Спасибо, — одновременно улыбаемся мы.
— Еще что-нибудь? — спрашивает она.
— Пока нет. Может, потом — после взлета, — отвечает Илья и берет мою руку у меня на коленях.
Стюардесса улыбается и возвращается в свою комнату.
Илья поднимает бокал.
— За что пьем? — улыбаюсь я.
— За Канарские острова.
Я моргаю.
— Подожди… Мы летим на Канарские острова?
Он улыбается, отпивая шампанское.
— Куда именно? — шепчу я с восторгом, тоже делая глоток.
— Там есть один очень… пикантный
