спрашивает ведьма. Её низкий бархатный голос одновременно успокаивает и тревожит.
— Я, — говорим мы с Диной одновременно.
Ведьма коротко смеётся и говорит:
— Хорошо. Оставьте спутников вот тут на диване. Им, насколько я могу судить, уже вредно разлучаться.
Я усаживаю Лисса на диван. Кира осторожно садится на подлокотник подальше от своего краша. Между ними устраивается белый кот.
— Идёмте, — приглашает ведьма.
В комнате, куда мы приходим следом за ней, темно из-за плотных штор и тесно. Всюду кресла, стулья, столики, пуфы.
Ведьма садится на стул в центре комнаты и спрашивает:
— Что вам нужно?
— Наш друг… — начинаю я, но она качает головой.
— Лучше она. Мне проще договориться с девушками, — усмехается ведьма.
— Нашего друга, — говорит Дина, — опоили вашим приворотом. Ваша клиентка сказала, что это «любовь до гроба».
— Что за воинственный тон? — усмехается ведьма в полумраке комнаты. — У неё были деньги и желание.
— Но не было знаний, чтобы оценить последствия, — резко бросает Дина.
— А вот это не мои проблемы. Девушке есть восемнадцать, она дееспособна и имеет право заключать сделки.
Судя по голосу, ведьма снова усмехается.
— Что нужно, чтобы вы отменили приворот? — спрашиваю я.
Меня, конечно, просили помолчать, но я чувствую, что сестра в бешенстве. Она готова наговорить ведьме заслуженных, но неуместных грубостей.
— Хм. Не так много, — отзывается ведьма. — Деньги, время и зелье, которое я в принципе могу сварить.
— Так сварите! — кипятится Дина.
— Платите.
— За что? Вы оказали услугу ненадлежащим образом, — кажется, сестра пытается перенаправить силу злости в конструктивное русло. — Клиентка недовольна. Верните ей деньги. Или сделайте отворот бесплатно.
— Мне нравится твой напор, — смеётся ведьма. — Ладно, оставлю себе её деньги. Второй пункт — время. Нужно завершить отворот до полуночи. Глупышка не дала заклятью настроиться как полагается. Для этого нужны сутки, а лучше трое. А она сбила настройки через пару часов. И теперь они оба стремительно приближаются к финалу…
— Тогда давайте не будем тянуть время, — не выдерживаю я. — Раз его и так мало.
— Его мало, это верно, — соглашается ведьма. — Но есть альтернатива. В первые сутки «любовь до гроба» можно вернуть. И для этого нужна только кровь заказчика.
— И тогда наш друг выживет, а девчонка умрёт? — спрашивает Дина.
— Да. Именно так.
— Так не пойдёт, — говорю я. — Мы не будем убивать эту девушку.
Оглядываюсь и вижу на стене слабо светящийся циферблат и стрелки: восемь тридцать две. Примерно три с половиной часа, чтобы спасти Лисса и не убить несчастную Киру.
— Как благородно, — насмешливо произносит ведьма. — Тогда остаётся зелье. Но, видите ли, какая незадача: оно должно вариться ночь напролёт.
Дверь приоткрывается, и слышится короткое «мяу». Затем до нас доносится какой-то шум и вскрик.
Мы с Диной бросаемся назад, в комнату, где остался Лисс. Ведьма торопится следом.
Лисс лежит на полу. Он неподвижен и не просто бледен — мертвенно-бел.
Киры не видно.
— Глупышка хотела сбежать, — поясняет ведьма. — Но поздно. Они слишком сильно связаны. Она наверняка лежит в коридоре. Всё ещё не хотите пожертвовать ею, чтобы спасти друга?
Дина дёргает меня за рукав и говорит:
— Костя, ни о чём не спрашивай и ничего не говори. Нужен круг из свечей, скорей!
Она достаёт из-под одежды ключик на тонкой цепочке, и я хочу сказать ей, что она спятила. Вместо этого я достаю из рюкзака свечи и зажигалку. У меня с собой всего четыре. Но в Дининой сумочке я нахожу ещё три, а для малого круга хватит и пяти.
Я расставляю свечи и зажигаю их, не слушая, о чём спрашивает ведьма: не мешает — и ладно.
— Я открою Дверь, — говорит сестра. — А ты подведёшь Васю к порогу. Потом держи его изо всех сил.
Я снова хочу сказать ей, что она сошла с ума. Спятила. Сдурела. Ополоумела.
Но я подхожу к неподвижному телу Лисса и смотрю, как сестра читает наговор. И вижу Дверь. Непостижимо огромную и в то же время совсем небольшую: она ведь вмешается в комнату и не подпирает потолок.
Ледяное тепло обжигает меня, и я забываю дышать, глядя, как медленно и страшно открывается створка.
— Костя! — кричит сестра.
Я сбрасываю оцепенение и хватаю Лисса за подмышки. Подтаскиваю к открывшейся Двери, за которой сияет тьма, и поднимаю друга на ноги.
Дина кладёт руку ему на правое плечо и говорит:
— Ему не время умирать. Но нужно чуть-чуть времени, всего полсекунды, чтобы спасти его от «любви до гроба».
Я вижу алые ленты, исходящие от тела, рук и головы Лисса. Они тянутся в задверье. Широкие яркие ленты сдавливают кожу приятеля так сильно, что оставляют порезы.
— Пожалуйста. Ты же можешь помочь! — говорит Дина с отчаяньем в голосе.
Я хочу сказать, что ничего не могу сделать — и в этот миг из-за тьмы задверья появляется рука. Серая кисть с черными, какими-то птичьими когтями. Рука ложится на левое плечо Лисса.
Я вижу серую крупную мужскую руку с жуткими когтями. Я слышу, как задыхается рядом Дина и как Лисс вдруг перестаёт дышать. Я ощущаю, как промерзает сердце, не способное сделать удар. Лисс тяжелеет в моих руках. Его волосы становятся тусклыми. Даже звезды на футболке выгорают.
Я хочу встряхнуть его, но мертвенная тяжесть сковывает мои руки. Я хочу позвать его, но не могу выдавить из себя ни слова, ни вздоха.
Время останавливается. И безвременье наполняется моим ужасом и отчаянием.
Серая рука вдруг отпускает плечо Лисса и сдёргивает с него поблёкшие ленты. Все, разом.
В следующий миг Дверь захлопывается, задев меня створкой. Я падаю, Лисс валится на меня, и я стараюсь удержать его, чтоб он не ударился об пол. Нашариваю его руку. Она прохладная. Прохладная, но не ледяная! А значит, снова можно дышать.
— Лисс… — выдыхаю я.
— Вася. Вася! — торопливо шепчет Дина. — Вася, очнись. Очнись или я тебя убью!
— Такая себе перспектива, — хрипло шепчет Лисс в ответ.
— Вася! — сестра кидается на него, прижимается к нему, обнимая при этом и меня тоже. И плачет навзрыд.
— Ты живой? — спрашиваю я.
— Кажется, да. Эй, Дина, ну хватит. Ну ты чего?
