тебя это, понятное дело, злит. Но кричать на неё не надо. Это же мама.
Я невольно вспоминаю безобразный скандал, который устроил перед тем, как уйти из дома. Мне тоже казалось, что родители меня не понимают, что они из чистой вредности запрещают мне встречаться с Ярой и жить своей жизнью, что их не волнует, что я думаю и чего хочу. В общем-то я человек спокойный, но тогда меня накрыла такая ярость, какой я не знал ни до, ни после. Впрочем, я отвлёкся.
— А почему она на меня кричит? — спрашивает Вовка.
На меня он даже не смотрит, да и говорит в общем-то не со мной, а скорее с самим собой. Я смотрю на него с высоты своего роста и прожитых лет, и мне кажется, что, с одной стороны, этот парень и правда не знает, как жить и что делать, а с другой — что нет у него ещё никаких проблем. Да и какие могут быть проблемы у подростка? В нормальной семье и без тяжёлых болезней, конечно.
— Нет, она меня не любит, — безнадёжно добавляет мальчишка.
— Но ты-то и кричишь на неё, и любишь при этом, так? — напоминаю я.
— Ну… да.
— Вот и она так же, — улыбаюсь я.
Вовка кивает, кажется, впечатлённый мыслью, что у матери могут быть такие же чувства и переживания, как у него самого.
Мы возвращаемся к остальным, и я слышу, как Лисс спрашивает, знает ли Анна Львовна ещё кого-то, кто видел призрака.
Его собеседница отвечает:
— Людка со второго подъезда видела. Но она с вами говорить не будет: она девушка робкая, пугливая. Эт мне поболтать охота, а бояться уже и нечего, а Люда точно заробеет. Так, кто ещё? Вроде Тамара Андреевна видела, но та приврать любит. Марина из четырнадцатой видела! И Вероника Воронина из последнего подъезда. Ещё Таня Водина, но они с дочкой переехали ещё прошлой осенью.
— Получается, призрака видели только девушки и женщины? — уточняет Дина.
— Вроде бы ещё Толик, Иван и Петрович, но они все алкаши, так что их слову веры нет. Может, и видели чего, а может, с пьяных глаз померещилось.
— А в других домах призрак не показывался? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает Анна Львовна. — Только у нас.
— А как давно призрак тут появляется?
Я не очень-то рассчитываю на точный ответ, но Анна Львовна говорит:
— Аккурат три года. Марина его под прошлый новый год видела. Людка три года назад, в августе.
Лисс обменивается со словоохотливой бабулькой номерами телефонов, и мы возвращаемся к Вовке посовещаться и подождать второго возможного свидетеля, Веронику. По пути заглядываем в крошечный магазин в торце дома и закупаемся чипсами, печеньем, чаем, хлебом и колбасой.
— Итак, что у нас есть? — начинает «совещание» Дина после того, как мы расправляемся с бутербродами.
— Призрак, разгуливающий по дому! — восклицает Кит.
— Которого в основном видят девушки и алкоголики, — добавляет Лисс.
— Не факт, — возражает Дина. — Девушки и алкоголики чаще рассказывают о встречах, а являться он может всем без разбора.
— В известных нам случаях он атаковал тех, кто проявляет агрессию по отношению к женщинам, — напоминаю я.
Сестра кивает.
— Если бы он защищал кого-то одного, я бы предположила, что это защитник, но разные люди… — она качает головой.
— А кто такой защитник? — спрашивает Кит.
— Это дух чаще всего родителя или другого старшего родственника, который не уходит после смерти, а остаётся защищать своего ребёнка, внука или племянника, — поясняю я. — Иногда защитником становится близкий друг, а не кровный родственник. Самый редкий случай — защитник-пёс.
Кит и Вовка кивают, завороженные новой необычной информацией.
— Может, это защитник, связанный не с человеком, а с домом? — выдвигает предположение Лисс.
Интересная идея.
— Редко, но бывает, — Дина кивает: видимо, тоже считает этот вариант хорошим. — Надо выяснить, кто, связанный с домом, скончался незадолго до того, как жильцы начали видеть призрака.
Лисс говорит:
— Сейчас позвоню Анне Львовне: она точно должна знать.
Поляновск. История, не ставшая сюжетом
Общительная старушка сообщает, что в течение года до момента появления призрака среди жильцов их огромного дома было четверо покойников-мужчин. Два старичка скончались от сердечных болезней, сорокалетний мужчина в самом расцвете сил — от рака и двадцатипятилетний парень — в результате ДТП. Один из стариков и парень отпадают сразу, так как умерли в больнице. Двое других покойников тоже не очень-то подходят на роль защитника: один много пил и, говорят, кидался на соседей, второй отличался вздорным характером и изводил домашних.
Лисс всё ещё говорит с Анной Львовной, когда звонит телефон Кита.
— Это Миха, — говорит он, обменявшись с кем-то парой фраз. — Вероника пришла. Может с вами пообщаться, но только не дома, а в кафе. Если Лисс её угостит кофе.
Кит хихикает, а Лисс, не прекращая общаться со старушкой, кивает.
Через двадцать минут мы заходим в кафе с незапоминающимся названием и неприметным интерьером.
Вероника, оказавшаяся миниатюрной девушкой лет шестнадцати с миловидным личиком и короткими тёмно-синими волосами, машет нам из-за столика у окна.
— Привет! Давайте Лисс со мной сядет, а вы вон туда, — она показывает в дальний конец зала.
Дина хмыкает и решительно занимает соседний столик. Я сажусь рядом с сестрой, мальчишки напротив нас. Лисс составляет компанию Веронике.
— Привет, ты видела призрака?
— Ага. Он классный: он тётю Рину спас от моего дяди. Дядька у меня урод, — зло говорит девчонка. — Они на мамин день рождения пришли в феврале, и он, как всегда, после пары рюмок давай на тётю Рину орать. Она расстроилась, и я её к себе увела. Она хоть и тётя, а совсем не скучная. С неё прикольно. Только урод всё портит. А ты мне кофе купишь? И эклер?
— Конечно, — улыбается Лисс и зовёт официантку.
Вероника делает заказ, потом заказ делают мальчишки, а мы с Диной ограничиваемся кофе.
Когда официантка уходит, девушка продолжает рассказ:
— Так вот урод притащился в мою комнату и давай на нас обеих орать. Я молчать не стала, сказала ему пару ласковых. Он на меня попёр. Тёть Рина вскочила, встала между нами.
