летописи новой империи.
Глава 13 Дыхание Дракона и Шепот Измены
Часть 1. Призрачный Лагерь
Два дня, отпущенные на подготовку, пролетели в лихорадочной активности, граничащей с безумием. Пергам, только что завоеванный, должен был стать театром величайшего обмана в истории. И каждый человек в армии Ганнибала играл свою роль.
Главной декорацией стал сам лагерь. По приказу Гелона и под наблюдением Калликрата, он был превращен в подобие гниющего трупа. Палатки стояли полупустые, многие — нарочито полуразрушенные. Костры разводились вполсилы, их число сократили втрое. По периметру вместо бодрых дозоров сновали немногочисленные, понурые фигуры, одетые в лохмотья, снятые с убитых пергамцев и рабов. Это были легионеры, игравшие роль деморализованных остатков армии. Они должны были создать впечатление, что дисциплина рухнула.
Но истинная жизнь кипела в двух местах: в ущелье Когам и в подземельях Пергамского акрополя.
Ущелье, узкое и извилистое, с крутыми склонами, поросшими низкорослым дубом и колючим кустарником, превращалось в гигантскую смертельную ловушку. Беро и его саперы работали день и ночь. Они не рыли ямы-ловушки — против опытной армии это было бы бесполезно. Вместо этого они готовили «подарки».
На пологих участках дна ущелья, там, где должна была пройти вражеская пехота, были скрытно заложены плоские, широкие заряды «Плоти Баала», присыпанные землей и гравием. Это были «прыгающие мины» примитивного типа: при детонации они не просто взрывались, а подбрасывали в воздух каменную начинку, превращая ее в картечь. Их назвали «Поцелуями Гекаты».
На скальных выступах по обеим сторонам ущелья были оборудованы артиллерийские гнезда для «Горных драконов» и «Скорпионов». Их тщательно замаскировали сетями с растительностью. Расчетам Замара было приказано бить не по передовым рядам, а по середине и тылу колонны, чтобы вызвать давку и панику, запирая выход.
А в самом узком месте, где ущелье сужалось до тридцати шагов, соорудили главную ловушку — «Горло». Здесь нависающие скалы образовывали почти естественный тоннель. И здесь ждал своего часа прототип «Дыхания Дракона» и два его собрата, которые Адонирам и Абдемон кропотливо собирали в подземных мастерских акрополя.
Тем временем в городе разыгрывался спектакль для потенциальных шпионов. Бригантия и ее «освобожденные» рабы (на самом деле — наиболее убедительные из них, перемешанные с агентами Мато) устроили несколько драк у складов с продовольствием, симулируя грабеж. Карфагенские патрули «неуверенно» разнимали их, создавая видимость слабой власти. На стенах, у бреши, целыми днями шла «восстановительная» работа — легионеры вяло таскали камни, часто останавливаясь и ссорясь между собой. Все это наблюдали оставшиеся в городе пергамцы, чьи симпатии были далеко не на стороне завоевателей. Ганнибал рассчитывал, что среди них найдется тот, кто попытается связаться с Антиохом.
Вечером второго дня, в той же библиотеке, Ганнибал проводил последний военный совет. На этот раз присутствовали только свои: Махарбал, Замар, Мато, Гелон, Адонирам и вернувшийся с дозора Калликрат.
— Шпионы клюнули, — доложил начальник разведки. Его лицо было усталым, но довольным. — Мы позволили «убежать» трем пергамским горожанам через потайной водосток. Двое из них были задержаны нашими засадными на дороге на восток. У них при себе были глиняные таблички с описанием «хаоса» в городе и «тяжелого ранения» Ганнибала. Мы их… поправили, добавили красок и отпустили дальше. Третий, видимо, пошел другим путем. Уверен, весть уже у Антиоха.
— Хорошо, — кивнул Ганнибал. — А как с главными актерами?
— Эвмен держится, — сказал Мато. — Он написал письмо Антиоху собственноручно. Клятвы верности, призывы о помощи, описание моей «агонии». Выглядит убедительно. Бригантия… она странная. Говорит, что готова. Но в ее глазах… я видел не только расчет. Есть какой-то свой план.
— За ней присматривай, — приказал Ганнибал. — Верховный жрец?
— Готовится к своей роли «предателя», — ответил Мато. — Он уединился в храме Афины, что на акрополе. Говорит, медитирует и ищет знамений.
— Пусть ищет. Нам понадобятся все знамения, какие только есть. Гелон, отчет по «Дыханию».
Инженер-грек тяжело вздохнул.
— Три установки. Прототип и две копии. Механизм подачи жидкости ненадежен. Могут быть засоры. Давление в мехах нужно поддерживать вручную, двадцать человек на каждую. Дальность… мы тестировали на свиньях. На ста шагах — смерть. На ста пятидесяти — тяжелые ожоги. Но ветер может снести струю. И самое главное… — он посмотрел на Адонирама.
Алхимик подхватил:
— Запас огненной смеси. Ее хватит на… примерно на десять-пятнадцать «плевков» каждой машине. Потом нужно перезаряжать. А это долго и опасно. Если они прорвутся к нам в момент перезарядки…
— Они не прорвутся, — холодно сказал Замар. — «Громовержцы» и лучники прикроют. Но я согласен: это оружие одноразового удара. Мы должны использовать его в решающий момент. Для этого враг должен быть сконцентрирован в «Горле».
— Он будет, — уверенно сказал Ганнибал. — Если наш спектакль сработает. План остается неизменным. Завтра на рассвете Эвмен и Бригантия с эскортом из «наших» пергамцев выезжают на встречу. Верховный жрец — следом, с отдельной группой. Мы же… — он обвел взглядом командиров, — мы уже будем в ущелье. Основная армия — в засаде. Передовой отряд — я и Первый Легион — будем изображать «сорвиголов», решивших атаковать царя Антиоха в его же лагере. Мы нападем, создадим видимость яростной, но неудачной атаки, и побежим… прямо в ущелье.
— Приманка, — мрачно усмехнулся Махарбал. — И очень сочная. Сам Ганнибал во главе отчаянной вылазки. Они не смогут устоять, чтобы не броситься в погоню.
— Именно. Их конница, их гвардия, сам Антиох, жаждущий славы и мести… они ринутся за нами. И попадут в «Горло». Тогда «Драконы» закрывают выход, «Дыхание» очищает середину. Наша основная армия ударит с флангов сверху, сбросив подготовленные камнепады и обрушившись в рукопашную. — Ганнибал посмотрел на каждого. — Вопросы?
Вопросов не было. Все понимали грандиозный риск. Все понимали, что это авантюра. Но иного пути не видели.
— Тогда идите. Отдохните. Завтра решается всё.
Когда совет разошелся, Ганнибал остался в библиотеке. Он не спал уже вторые сутки, но сон не шел. Он подошел к тому же окну. Город внизу был тих, лишь изредка доносились крики ночных птиц да лай собак. Но он чувствовал напряжение, витавшее в воздухе. Как перед грозой.
Из темноты зала к нему вышла Танит. Она несла в руках что-то тяжелое, завернутое в кожу.
— Ты не на ужине, — сказала она просто.
— Нет аппетита.
— У меня для тебя кое-что. От отца… и от меня.
Она развернула кожу. На столе легла кираса.
