началась паника. Защитники, оказавшиеся между надвигающимися огненными стенами и разрушенным участком, метались в ужасе. Некоторые бросались вниз со стен, предпочитая быструю смерть от падения медленной — в огне.
— Сигнал Беро! — Ганнибал не отрывал глаз от действа.
Синяя ракета взвилась в небо с позиций сапёров.
Наступила тишина. На мгновение. Потом земля вздохнула. Участок стены длиной в сорок локтей, включая основание массивной квадратной башни, просто приподнялся, как волна, а затем обрушился внутрь себя, превратившись в груду битого камня, пыли и изломанных балок. Ударная волна вырвалась из-под земли, сметая всё вокруг. Брешь была создана. Широкая, пологая, ведущая прямо в город.
Но на стенах, справа и слева от неё, всё ещё бушевали огненные завесы «Вулкана», отсекая подход подкреплений. Окно возможностей было открыто.
— Легион, вперёд! — Ганнибал крикнул так, что его было слышно даже сквозь грохот. Он сам сошёл с вышки и направился к своему боевому коню — огромному нумидийскому скакуну по имени Шамаш. — Махарбал, кавалерия прикрывает фланги, давит на ворота, чтобы они не могли их открыть для вылазки! Мато, «Хабирату» — на стены, через уцелевшие участки, сеем хаос!
Он вскочил в седло и выхватил длинный прямой меч, уже прозванный солдатами «Языком Баала». Вокруг него строилась в идеальный порядок Первый Италийский Легион — когорта его личной гвардии, ветераны Рима, Иберии и Альп, облачённые в стандартизированные пластинчатые доспехи, с большими щитами-скутумами и короткими пилумами в руках. Впереди несли серебряного орла — нового символа Конфедерации, сфинкса с одной стороны и волчицу с другой.
— За Карфаген! За Италию! За будущее! — прогремел его голос.
Тысяча глоток ответила ему рёвом. И легион ринулся вперёд, к пылающим развалинам, за своим императором.
Часть 3. Улицы Пламени
Первые минуты штурма были адом, сошедшим на землю. Дым, пыль, крики, звон металла. Легионеры, используя щиты как таран, ворвались в брешь, сметая немногочисленных уцелевших защитников. Но пергамцы не сдавались. Из прилегающих улиц хлынули отряды наёмников-галатов, огромные, свирепые воины с длинными мечами, и пергамская гоплитская фаланга.
Бой в тесноте развалин и узких улиц сразу же принял ожесточённый характер. Пилумы летели в сомкнутые ряды гоплитов, легионеры смыкались в тесный строй «черепахой» и медленно, неумолимо теснили врага, работая гладиусами в промежутках между щитами. Галаты, яростные, но недисциплинированные, бросались в одиночные атаки и гибли под сосредоточенными ударами.
Ганнибал, в гуще схватки, чувствовал странное, почти мистическое спокойствие. Его сознание расщеплялось: одна часть анализировала поле боя, отдавала приказы, предвидела манёвры врага; другая — холодно фиксировала детали: выражение ужаса на лице молодого пергамца, прежде чем меч рассек его горло; запах крови, смешанный с запахом гари и испражнений; скрипящий звук, когда его меч застревал между рёбрами в кольчуге галата.
Он видел, как на одной из крыш появились лучники и начали осыпать его отряд градом стрел. «Щиты вверх!» — скомандовал он, и тестудо сомкнулась над их головами. Стрелы забарабанили по дереву и железу. «Отряд Мато! Крыша!» — крикнул он в сторону, где метнулась тень. Несколько фигур в чёрном, словно пауки, полезли по стенам домов. Через минуту с крыши послышались короткие крики, и обстрел прекратился.
Тем временем «Хабирату» Мато творили чудеса. Они появлялись в самых неожиданных местах: на стенах, во дворах, даже на крышах храмов, сея смерть и панику. Их отравленные дротики, тихие удары в спину и внезапные взрывы небольших зарядов «Плоти Баала» у оснований лестниц дезорганизовывали оборону.
Но Эвмен не был бы достойным противником, если бы не приготовил сюрприз. Из-за поворота главной улицы, ведущей к акрополю, с грохотом выкатилась и двинулась на легионеров… боевая колесница. Не простая, а усиленная, с вращающимися на осях бронзовыми серпами по бокам и защищённая листовой бронзой. Запряжена она была четвёркой взмыленных коней. Это было древнее, почти забытое оружие, но на узкой улице — смертоносное.
Колесница врезалась в передние шеренги легиона. Серпы, вращаясь, кромсали щиты, доспехи, конечности. Образовалась брешь в строю, залитая кровью. Паника начала было охватывать карфагенян.
Ганнибал действовал мгновенно.
— Пилумы, цель — кони! Вторая линия, копья в землю, под углом! Остальные, «гром-трубки», готовь!
Легионеры, прошедшие суровую школу, не дрогнули. Десять тяжелых пилумов взмыли в воздух и впились в грудь и бока лошадей. Кони взревел от боли и рухнул, опрокидывая колесницу. Она перевернулась, раздавив возницу и одного из воинов. Но двое других успели выпрыгнуть.
И тут в них ударили «гром-трубки» — примитивные, одноразовые картечницы, которые представляли собой короткие железные трубы, набитые свинцовой дробью и порохом. Грохот был оглушительным, а свинцовый ливень в упор скосил оставшихся воинов и ближайших пергамских солдат.
— Вперёд! К акрополю! — Ганнибал повёл людей дальше, через груды тел и обломки.
Однако Эвмен приготовил и второй рубеж обороны. Перед самым подъёмом на акрополь, на просторной площади, его ждал строй из трёхсот отборных воинов — его личной гвардии, «Священного отряда», и нескольких десятков наёмников-лучников с Родоса. А с флангов, из узких переулков, начала выходить городская милиция — вооружённые чем попало горожане, отчаявшиеся и готовые биться до конца.
Легион Ганнибала, понёсший потери, оказался в полуокружении. Ситуация стала критической.
Часть 4. Кристалл Знания
Именно в этот момент грянули залпы с тыла. Но это были не пергамские подкрепления. Это били карфагенские пушки, но не по площади, а выше — по стенам акрополя и по зданиям вокруг площади. Гелон, видя с наблюдательного пункта тяжёлое положение легиона, решил рискнуть. Ядра и разрывные бомбы начали крушить парапеты и обрушивать дома по краям площади, создавая завалы и сея хаос в рядах милиции и отрезая пути для подхода новых сил.
Но главный удар нанёс не Гелон.
Справа, со стороны городских верфей, донёсся новый звук — нестройный, но мощный рёв сотен глоток. И на площадь, ломая построение пергамцев, ворвалась… толпа. Но не воинов. Это были рабы. Сотни рабов с верфей, из мастерских, из домов богачей. Они были вооружены топорами, молотами, кольями. А во главе их шла высокая фигура в плаще, с обритой наголо головой, сжимавшая в руках окованный железом посох.
— СВОБОДА! — гремел её голос, низкий и полный нечеловеческой силы. — Свобода тому, кто сокрушит тиранов!
Это был… нет, это была она. Женщина. Галльская рабыня-пророчица, известная под именем Бригантия. О ней Ганнибалу докладывал Калликрат: её купили на невольничьем рынке в Эфесе, она предсказывала падение «города на холме» и призывала рабов к восстанию. Её содержали в подземельях, но видимо, хаос штурма позволил ей вырваться и поднять бунт.
Удар рабов, яростных
