его в ярость и ужас. Осквернение! Но что хуже — враг был теперь у него в тылу, на священной земле.
— Что они делают? — прошептал он, вглядываясь вдаль. В бинокль из полированной бронзы (редкая и дорогая диковинка) он видел, как карфагеняне возятся с каким-то странным сооружением на поле Асклепиона. Это не была осадная машина. Слишком мала. И зачем там, вдали от стен?
Рядом стоял его военачальник, грек по имени Ксенофонт, ветеран многих войн. Его лицо было мрачным.
— Говорят, у них есть машины, изрыгающие огонь и гром. Как у Гефеста. То, что сокрушило фалангу Филиппа… это могло быть не преувеличением.
— Привести пленных! Тех, что взяли в стычках! — приказал Эвмен.
Через некоторое время к нему привели трёх измождённых людей в лохмотьях — македонских наёмников, чудом спасшихся при Пелионе. Их глаза были полы безумия и страха.
— Расскажите, — требовательно сказал Эвмен. — Что вы видели? Что это за оружие?
Один из них, старый солдат с шрамом через всё лицо, заговорил, его голос дрожал:
— Гром… гром с неба. Но небо было ясным. Земля вздымалась, как волны. И огонь… не такой, как от костра. Он липкий, он горит даже на камне и в воде. А потом… потом появился дракон из дыма и огня, который пожирал целые ряды… я видел, как люди вспыхивали, как факелы, просто от того, что оказались рядом с облаком…
Эвмен с недоверием смотрел на него. Преувеличения испуганного человека. Но тревога росла.
И в этот момент с поля Асклепиона взвилась зелёная ракета — сигнал, хорошо видимый и днём.
Все на стенах замерли, уставившись вдаль.
Там, внизу, Ганнибал сам поднёс факел к центральному запальному шнуру. Шнур, пропитанный селитрой и пороховой мякотью, зашипел и рванулся прочь, как живой огненный змей, к конструкции «Вулкана».
— Отойти! За укрытие! — скомандовал Адонирам.
Все, включая Ганнибала, бросились за заранее подготовленные каменные парапеты храма.
Шнур добрался до магистрали. На мгновение воцарилась тишина.
Затем раздался не взрыв, а серия глухих, мощных хлопков. Бронзовые шары «Вулкана» не разорвало. Из специальных сопел в их нижней части под огромным давлением вырвались огромные облака чёрно-серой пыли. Облака, быстро смешиваясь, образовали единое, плотное, бурлящее полотно, которое понесло ветром (его направление тщательно вычислил Гелон) на пустое поле.
Облако накрыло участок земли, камни, несколько сухих деревьев. Оно клубилось, жило собственной жизнью.
И тогда сработали вторые заряды внутри шаров — зажигательные. Небольшие, но мощные вспышки пороха, смешанного с магнием.
Огненная вспышка прорезала основание облака.
И мир исчез.
На её месте родился ад.
Весь объём распылённой горючей пыли воспламенился мгновенно и одновременно. Это не был пожар. Это была огненная буря. Столб пламени взметнулся на высоту двадцати человеческих ростОв. Огненный смерч, ревущий, как тысяча разъярённых быков, закрутился в центре, втягивая в себя воздух, пыль, мелкие камни. Температура в эпицентре, как позже определит Адонирам по оплавленным камням, превысила тысячу градусов. Камни лопались с треском. Земля спеклась в стекловидную корку. Воздух закружил раскалённые вихри, вырывающиеся за пределы основного столба и поджигающие всё на своём пути в радиусе ещё двадцати шагов.
Даже с расстояния в несколько стадиев на стенах Пергама почувствовали волну жара, донёсшуюся через несколько секунд. Звук был чудовищным — низкий, рвущий душу гул, в котором тонули все остальные шумы.
На стенах воцарилась мёртвая тишина. Затем её нарушил чей-то сдавленный стон. Кто-то упал на колени, закрывая лицо руками. Кто-то крестился, кто-то молился своим богам. У Эвмена задрожали руки. Бинокль выпал из них и разбился о каменный пол.
Он видел. Он видел, как родился и умер огненный демон. На пустом месте. Никаких заклинаний, никаких жертвоприношений. Просто машина. Машина, созданная людьми, которая обладала силой, сравнимой с гневом богов.
Он обернулся к своему военачальнику. Ксенофонт стоял бледный, как полотно, его профессиональная уверенность развеяна в прах.
— Они… они могут сделать это у наших стен… — прошептал царь.
— Они могут сделать это в городе, — мрачно добавил Ксенофонт. — Это облако… если его направить в улицы… оно заполнит их, как вода, а затем… — он не договорил.
Внизу, со стороны Асклепиона, показался всадник с белым флагом. Он скакал к городским воротам. Парламентёр.
Эвмен знал, что несёт в себе этот флаг. Не предложение. Ультиматум.
Часть 5. Ультиматум и Трещина
Переговоры велись у Малых восточных ворот, под прицелом десятков баллист и лучников со стен и под не менее пристальным взглядом карфагенских «Громовержцев», чьи жерла теперь были направлены на этот участок.
От Ганнибала прибыл Калликрат, невозмутимый и холодный, как всегда, и Аристодем Неаполитанский, чьё эллинское происхождение должно было смягчить послание. Эвмен, не рискуя выходить, говорил с парапета, стараясь сохранить достоинство.
— Вы осквернили святилище Асклепия! — его голос дрожал от неконтролируемой ярости. — Вы нарушили все законы богов и людей!
— Законы изменились, царь Пергама, — спокойно ответил Калликрат. — Мы предлагали мир. Вы отказали. Теперь вы видите цену отказа. То, что вы видели, — лишь малая демонстрация. Следующая будет вдесятеро больше и будет проведена не на пустом поле, а в сердце вашего города. На рыночной площади. Или в вашей знаменитой библиотеке.
Эвмен содрогнулся при упоминании библиотеки.
— Вы… вы не посмеете! Знание священно!
— Для нас священен прогресс, — сказал Аристодем, и в его голосе прозвучала искренняя убеждённость неофита. — Знания из вашей библиотеки не пропадут. Они будут сохранены и приумножены. Но под эгидой Конфедерации. Царь Ганнибал предлагает вам почётную капитуляцию. Вы сохраните свой титул стратега Пергама, но под его верховной властью. Ваша армия будет распущена, гарнизон города составит наш легион. Вы откроете порты для нашего флота и выплатите единовременную контрибуцию. И… выдадите всех римских агентов и переписку с врагами Конфедерации.
— Иначе? — с горечью спросил Эвмен.
— Иначе через двенадцать часов мы проделаем брешь в вашей западной стене. А затем запустим в город два «Вулкана». Мы не будем штурмовать улицы. Мы просто сожжём Пергам дотла. До последнего дома. До последнего свитка. До последнего жителя. Выбор за вами.
Эвмен смотрел на бесстрастные лица парламентёров, на стройные ряды карфагенской армии внизу, на зловещие очертания орудий. Он вспоминал огненный столб. Он думал о библиотеке, о храмах, о десятках тысяч жителей.
— Мне… нужно время. Чтобы посоветоваться, — слабо сказал он.
— У вас есть до заката, — безжалостно ответил Калликрат. — После заката ультиматум считается отклонённым.
Парламентёры развернулись и уехали.
Эвмен в
