отчаянии удалился в свои покои. Его советники разделились. Одни, патриоты, призывали умереть с честью, обрушить своды библиотеки и храмов, но не сдаваться. Другие, более прагматичные, указывали на бессмысленность сопротивления. «Они сожгут нас, как муравейник! Их оружие — от Врага сущего!»
В разгар жарких споров слуга подал Эвмену маленький, тщательно запечатанный свиток.
— От купца с Кипра, господин.
Эвмен сломал печать. Внутри был текст на греческом, но написанный странным, угловатым почерком. Он прочёл первые строки и замер. Затем, извинившись перед советом, удалился в смежную комнату и прочёл всё.
«Царю Эвмену, приветствия.
То, что ты видел сегодня, — лишь начало. Карфагенянин Ганнибал играет с силами, которые не в силах контролировать. Его отец, царь Гамилькар, глубоко озабочен безрассудством сына. Существуют силы в Карфагене, готовые поддержать достойного правителя, который встанет на пути этого безумия. Твоё сопротивление сейчас — не просто защита города. Это первый шаг к созданию коалиции всех эллинистических царств и… разумных сил Карфагена против узурпатора и чародея. Держись. Помощь придёт. Не с моря, а с суши. Великий царь Антиох уже выступил. Его армия идёт на запад. А флот Карфагена… флот Карфагена может оказаться занят другими проблемами. Держись хотя бы десять дней.
Тот, кто желает сохранения старого мира.»
Сердце Эвмена забилось чаще. Антиох идёт! И Гамилькар против сына! Это меняло всё. Десять дней… они могли попытаться продержаться. Укрепления крепки, запасов много. А если Антиох ударит с востока, а карфагенский флот будет скован мятежом…
Он вышел к совету с новым огнём в глазах.
— Мы сражаемся, — твёрдо заявил он. — Мы продержимся. Помощь близка.
Он не стал раскрывать источник информации. Но решение было принято.
Когда гонец Ганнибала прибыл на закате за ответом, ему выстрелили из баллисты, едва не убив. Ответ был ясен.
Ганнибал, получив известие, лишь кивнул. В его глазах не было ни гнева, ни разочарования. Была лишь холодная решимость.
— Значит, они выбрали огонь. Очень жаль для библиотеки. Отдать приказ: «Вулкан» к передислокации к западному участку. Беро, как продвигается подкоп?
— Ещё полдня работы, мой царь, — ответил кельтибер.
— Ускорьте. У нас нет десяти дней.
— Десяти? — удивился Махарбал.
— Они вдруг воспряли духом, — пояснил Ганнибал. — Значит, получили весть о скорой помощи. От кого? Только от Антиоха. Или… из Карфагена. В любом случае, штурм начинаем завтра на рассвете. Полная сила. Я лично поведу легион в пролом.
Ночью, в своей палатке, Ганнибал получил через систему связи короткое сообщение от Гасдрубала. Оно было зашифровано и содержало всего три слова: «Отец. Флот. Задержка.»
Он долго смотрел на эти слова, написанные на восковой табличке. Задержка флота. Флота, который должен был блокировать Пергам с моря и не дать Антиоху переправить подкрепления. Отец. Гамилькар. Ревность, страх, старые интриги… они вступали в решающую фазу.
Он вышел из палатки. В ночном небе над Пергамом горели звёзды. Завтра будет огонь. Огонь его творения. Огонь, который он принёс в этот мир, чтобы спасти его. Или чтобы погубить. Грань между этими понятиями становилась всё тоньше.
Он сжал в руке медальон — тот самый, с помощью которого его сознание перенеслось сквозь века. Он был холодным.
— Прости меня, — тихо прошептал он в ночь, не зная, к кому обращается — к богам, к истории или к самому себе. — Но отступать некуда. Либо мы, либо они. Либо будущее, либо прах.
На востоке, за горами, уже таилась армия Антиоха. На западе, за морем, зрел заговор в Карфагене. А здесь, у стен Пергама, ему предстояло совершить очередное чудо-злодеяние. Цена прогресса ставала непомерной. Но счет был уже открыт.
Глава 12 Огненная Чаша и Железный Венец
Часть 1. Ночь Перед Бурей
Ночь перед штурмом была тревожной и густой, как смола. В карфагенском лагере царила лихорадочная деятельность, приглушённая приказами о светомаскировке. Кузнечные горны были потушены, факелы погашены, лишь редкие фонари с узкими щелями освещали путь дозорам и грузовым повозкам, подвозившим к передовым позициям ядра, мешки с порохом и каменные шары для «Громовержцев».
Ганнибал не спал. Он находился на передовом командном пункте — укреплённом редуте в пятистах шагах от западной стены Пергама, там, где Беро и его сапёры завершали свой подкоп. Воздух здесь пах свежей землёй, известкой и едким химическим запахом «Огнеплава».
— Ещё на два локтя, и мы под фундаментом, — доложил кельтибер, его лицо и руки были чёрными от грязи и пота. — Грунт твёрдый, но «Плач камня» делает своё дело. Тише, чем мы думали. Слухачи на стенах, может, и слышат что-то, но принимают за подкоп в другом месте.
«Плач камня» — так сапёры называли улучшенный состав «Огнеплава», который не взрывал породу, а заставлял её трескаться и крошиться с тихим шипением, подобным плачу. Это была разработка Абдемона, сына Адонирама.
— Хорошо, — кивнул Ганнибал. — Заряд?
— «Сердце Горы-3», — с мрачной гордостью сказал Беро. — Половина мощности от того, что стёр Тарракон. Но достаточно, чтобы обрушить сорок локтей стены вместе с башней. Заложу на рассвете.
В это время к редуту подошла Танит, сопровождаемая двумя легионерами. В руках она несла свёрток чертежей.
— Отец провёл расчёты, — сказала она без предисловий, разворачивая чертёж на походном столе. — Для «Вулкана-2». Если мы хотим создать огненную завесу не на поле, а на подступах к стене, чтобы отсечь резервы от участка прорыва, нужно установить его здесь и здесь. — Она ткнула пальцем в две точки на схеме, справа и слева от планируемой бреши. — Ветер стабилен с моря. Облако понесёт вдоль стены, выжигая всё на пути и создавая непроходимую огненную стену минимум на полчаса.
Ганнибал изучал схему. Тактика была бесчеловечной, но эффективной. Огненная ловушка для защитников.
— Сможете подготовить к рассвету?
— Да. Но есть риск. Если ветер изменится…
— Ветер будет дуть в нужном направлении, — перебил её новый голос.
Из темноты вышел верховный жрец Баал-Хаммона. Его появление здесь, в осадном лагере в Малой Азии, было столь же неожиданным, сколь и многозначительным. Он был одет не в пышные жреческие одежды, а в тёмный дорожный плащ, но его осанка и пронизывающий взгляд выдавали в нём человека огромной власти.
— Верховный жрец? — Ганнибал не скрывал удивления. — Как вы…
— Корабль с попутным ветром и благословением Баала, — старик улыбнулся тонко, как лезвие. — Я привёз тебе кое-что. И кое-какие вести.
