Но сначала о ветре. Мои служители провели обряды. Завтра с восходом и до полудня ветер будет устойчив с северо-запада. Это твой шанс.
Ганнибал жестом отпустил Беро и Танит. Когда они остались одни в тесном пространстве редута, жрец продолжил:
— Вести из Карфагена хуже, чем ты думаешь. Твой отец не просто ревнует. Им манипулируют. Совет Ста Четырёх, вернее, то, что от него осталось — Палата Городов — расколот. Есть фракция, которую возглавляет молодой Магон, потомок старой династии. Они убеждают Гамилькара, что ты создаёшь свою империю, чтобы в конечном итоге свергнуть его. Что твои «огненные драконы» обратятся против Карфагена. Они предлагают «умеренную» политику: договориться с Антиохом, разделить сферы влияния, а тебя… ну, или отозвать, или объявить вне закона.
— На каком основании? — холодно спросил Ганнибал.
— На основании того, что ты якобы продал душу тёмным силам, чтобы получить свои знания. Что твои победы — не от военного гения, а от колдовства, запрещённого всеми богами. Они готовят почву. А теперь самое главное: флот, который должен был блокировать Геллеспонт и не дать Антиоху переправиться, задержан в Карфагене «для проверки снаряжения». Приказ за подписью царя Гамилькара.
Ганнибал почувствовал, как холодная ярость заполняет его. Предательство. Не открытое, но от этого не менее опасное.
— Сколько у нас времени?
— Антиох уже в пути. Его авангард — конница и боевые слоны — может быть здесь через пять-шесть дней. Основная армия — через десять. Если флот не придёт… он переправится беспрепятственно.
— А ты почему здесь, жрец? — вдруг спросил Ганнибал, глядя ему прямо в глаза. — Почему не с отцом, законным царём Карфагена?
Баал-Хаммон помолчал, его глаза, казалось, светились в темноте собственным светом.
— Потому что я служу не царю, а Карфагену. И я видел знамения. Твой путь — это путь Феникса. Путь через огонь к возрождению. Путь твоего отца… путь к тени и забвению. Карфаген должен выжить. И он выживет только с тобой. Я привёз тебе это.
Он протянул небольшой, тяжёлый ларец из чёрного дерева с инкрустацией из слоновой кости в виде финикийской буквы «Хет» — символ жизни и власти. Ганнибал открыл его. Внутри, на бархатной подушке, лежала железная корона. Не золотая, не украшенная драгоценностями. Простая, суровая, выкованная из цельного обруча железа, с семью шипами, направленными вверх. Она напоминала и лавровый венок, и терновый.
— Железный Венец, — прошептал жрец. — Символ власти, выкованной в бою, а не полученной по наследству. Венец того, кто несёт бремя прогресса. Ты не царь Италийский по милости Карфагена. Ты — Император Конфедерации по праву силы и воли. Послезавтра, когда падёт Пергам, надень его. Пусть все увидят. И пусть твой отец… задумается.
Ганнибал взял корону. Она была холодной и невероятно тяжёлой.
— Это… мятеж.
— Это — декларация независимости, — поправил жрец. — Карфагенско-Италийская Конфедерация должна иметь одного лидера в час смертельной опасности. И этот лидер — ты. Иначе вас раздавят поодиночке: тебя — Антиох, Карфаген — внутренние распри и, возможно, тот же Антиох.
Ганнибал закрыл ларец. Решение созревало в нём, тяжёлое, как эта корона.
— Сначала Пергам. Потом… посмотрим.
Часть 2. Рассвет «Горных Драконов»
Рассвет 11-го дня осады Пергама пришёл кроваво-красным, будто само небо предвещало кровопролитие. Ветер, как и предсказывал жрец, дул устойчиво с северо-запада, неся с собой запах моря и дым далёких пожаров — кавалерия Махарбала методично выжигала окрестные деревни, лишая город последних источников провизии извне.
На позициях «Алеф» и «Бет» замерли в готовности «Горные драконы» — двадцать четыре бронзовых гладкоствольных орудия среднего калибра. Рядом, на специальных усиленных платформах, стояли шесть «Скорпионов» — тяжёлых осадных мортир, способных забрасывать разрывные бомбы, начинённые «Плотью Баала», за стены.
Ганнибал, облачённый в практичный доспех из чешуйчатой стали (новая разработка сицилийских мастерских), поднялся на наблюдательную вышку. Рядом с ним были Замар, Махарбал и вернувшийся из ночной вылазки Мато.
— Они готовятся, — сказал нумидиец, указывая на стены. — Видите движение у западных ворот? Они стянули туда резервы. Ожидают удара там, где грохочут наши пушки. Но большая часть их лучников и баллист — всё ещё на восточном фасе, где мы вчера гремели.
— Идеально, — удовлетворённо произнёс Замар. — Они купились на диверсию. Беро сигналит: подкоп готов, заряд установлен.
Ганнибал кивнул. Он поднял руку. Рядом стоявший сигнальщик с двумя разноцветными флагами замер.
— Орудия, цель — участок стены между башнями семь и восемь. Огневой вал, три залпа на разрушение. «Скорпионы» — бомбардировка внутреннего двора за стеной. Огню!
Рука опустилась. Сигнальщик взмахнул алым флагом.
Мир разорвался.
Грохот двадцати четырёх орудий, выпаливших почти одновременно, был слышен, наверное, в самом Карфагене. Ядра, каменные и чугунные, весом от двадцати до пятидесяти фунтов, вырвались из жерл с клубами белого дыма и пронзительным свистом понеслись к стене. Первый залп лёг чуть ниже цели, взметая фонтанчики пыли и щебня. Второй залп, после мгновенной корректировки, ударил точно в цель. Третий — добивающий.
Стена Пергама, сложенная из тёсаного известняка, была крепка. Но не против такой концентрации энергии. Камни крошились, швы разлетались, парапет на одном из участков рухнул вниз, увлекая за собой защитников. Образовалась широкая, зияющая выемка. Ещё не брешь, но уже серьёзное повреждение.
Сразу же завыли «Скорпионы». Их короткие, толстые стволы, заряженные бомбами — полыми глиняными шарами, начинёнными порохом и обрезками железа, — с глухими бумками отправили свой смертоносный груз по навесной траектории. Бомбы перелетели стену и разорвались во дворе, где как раз строились в колонны пергамские резервы. Грохот разрывов, смешанный с криками ужаса и боли, донёсся даже сюда.
— Теперь «Вулкан», — скомандовал Ганнибал.
С двух флангов от участка будущего пролома, из укрытий, выкатили два усовершенствованных «Вулкана-2». Их обслуживали люди в специальных кожаных фартуках и масках с слюдяными стёклами. Танит лично руководила установкой на левом фланге.
Механизмы были приведены в боевое положение. На этот раз шары были меньше, но их было больше, и система распыления была более совершенной.
— Пушка! — крикнула Танит.
Раздался характерный хлопок. Не огненный смерч, как вчера, а две плотные, быстро расширяющиеся стены чёрно-жёлтого дыма, которые понеслись ветром вдоль стены, справа и слева от повреждённого участка. Это было похоже на два адских занавеса, смыкающихся вдали. Внутри этих облаков уже бушевал огонь. Они горели изнутри, испуская чудовищный жар, и всё, что находилось на их пути — деревянные лестницы, навесы, бойницы, а главное — люди — мгновенно воспламенялось.
На стенах
