мы не на льду, — подначиваю я. — А на балу. И это вальс.
— Ты решила сегодня максимально проверить меня на прочность?
Он улыбается в ответ, и в этот момент с раскрасневшимся от мороза лицом и сосредоточенными глазами, он кажется не начальником и не каким-то там страшным «Черепом». Он просто мужчина, с которым совсем недавно мы провели вместе яркую ночь. Он готов выглядеть на льду коровой и падать, как дуб, и в этом так много мужества и притяжения...
Вскоре уже едем обратно, отогреваясь в машине. Ноги ноют с непривычки, щеки горят.
— Знаете, — с хитринкой гляжу на героя дня. — Сегодня вы были впечатляюще некомпетентным. В хорошем смысле этого слова.
Он бросает на меня быстрый взгляд.
— Надеюсь, это комплимент?
— Лучший из возможных!
— Ну наконец-то. Дождался!
Глава 29
ЛАЙМА
Дверь за нашими спинами закрывается, отсекая подъездный сквозняк. В прихожей пахнет теплом и терпкой ноткой: кажется, это шлейф мужского парфюма. Я устало прислоняюсь к стене, снимая сапоги. Пальцы ног почти не гнутся, стопа, как деревянная.
Зато Михаил уже деликатно прячет куртку в шкаф и бодро разворачивается. Кто еще из нас больше вымотался? Галантности ему не занимать, так что мне остается лишь наблюдать, как он вальяжно тянется за второй вешалкой.
— Сама-то жива? — ухмыляется он. А лицо-то какое довольное, мама дорогая!
— С прискорбием должна признать, что я несколько переоценила собственные возможности. Нужно быть немного скромнее. Все же не восемнадцать лет, — немного иронизирую.
— Мдэ? — скептично отзывается Михаил, дергая бровью. Складывает руки на груди. — А я думал, девушкам больше и не бывает. Даже мама моя говорит, что ей всегда восемнадцать.
— Это наши заводские настройки.
— Черт, забыл из машины выбросить стаканчик из-под кофе.
— Ничего с ним не случится. Кстати, часы субботы как-то подозрительно быстро закончились.
И это правда. После катка мы еще решили «немного» пройтись. Чтобы вспомнить, как это: снова ходить в привычной обуви. После полуторачасовой прогулки мы поняли, что нехило проголодались, и подметили ресторанчик индийской кухни. Затем, сытые и довольные, решили заглянуть в кино. Дальше заехали в кофейню, зацепили два стаканчика просто невообразимого, волшебного латте! А еще машину Михаила чуть не увезли на штрафстоянку!
Пока мы ехали домой к господину Черепанову, я заказала доставку продуктов: Михаил обмолвился, что надо бы пополнить его скромные запасы на завтра, но в магазин он уже не поедет даже под дулом пистолета. Мужчина открыл приложение на телефоне и протянул гаджет, предоставив мне самой разбираться с этим вопросом. В общем, да, наш день сегодня выдался насыщенным. Даже жаль, что он уже плавно подходит к концу.
— На сегодня есть какие-то еще пожелания? — уточняет он, сдерживая зевок. — Я хочу просто рухнуть на диван и наслаждаться ничегонеделанием. Вплоть до завтра.
— Я рухну где-нибудь рядом, ноги гудят. Так что все пожелания переносятся на потом.
— У тебя телефон в сумке звонит, — Михаил большим пальцем указывает себе за спину.
Оказалось, это адвокат. Даже интересно, сколько нервных клеток мне суждено потерять сегодня.
Вызов принимаю, совершенно не желая что-то обсуждать, но я сама просила звонить мне в вечернее время. С каждым словом адвоката я мрачнею все больше. И больше. И больше…
— Плохие новости? — Михаил ставит передо мной дымящуюся чашку с чаем, когда я отбиваю вызов.
— Что там может быть хорошего. Резать будут по живому. Скоро заседание: мы уточняли кое-какие тонкости по документам.
— Поздравляю, — Миша с хитринкой кривит уголок губ. — Скоро станешь свободнее.
— Такая себе мотивация, — отмахиваюсь от грустных дум.
Мы несём чай в гостиную.
— Включаем камин?
— Да. Обожаю этот теплый треск. Будто и вправду поленья горят.
— Выключи свет, пожалуйста, — просит хозяин моего уютного пристанища.
— А пожалуйста.
Щелк!
Камин у Михаила электрический, но пламя на экране пляшет почти как настоящее, отбрасывая оранжевые блики на стены.
Мы вдвоем заваливаемся на диван. Кружки с чаем стоят на журнальном столике.
— Сильно разочарована? — неожиданно интересуется Миша, глядя на «огонь». В мою сторону и не поворачивается.
— Чем именно?
— Тем, что несколько лет жизни «участвовала в тотализаторе» и в итоге поставила не туда?
— Да, есть немного, — соглашаюсь угрюмо. — Совсем не туда.
— Вы давно женаты?
Когда я отвечаю, Миша почему-то горько ухмыляется, неотрывно глядя на искусственное оранжевое свечение.
Он отставляет кружку, в его глазах отражаются отблески пламени.
— А у тебя когда-нибудь было такое? Все, что ты строил, рухнуло, как карточный домик, а фундамент оказался песочным?
Он медленно поворачивает ко мне голову:
— Так точно. В последнее время это повторяется каждый понедельник в семь утра. Но к восьми я уже составляю план, как все это забетонировать. Хотя иногда снести дом легче и начать новый, — он отпивает чай. — Иллюзия контроля — лучшее, что придумало человечество после кофе. Пока ты веришь, что контролируешь все, ты непобедим.
Что тут скажешь? В точку. Его слова попадают четко в цель.
— Пожалуй, я воспользуюсь этим советом.
Михаил зевает, отворачиваясь.
Мой чай заканчивается. Я решаю отнести кружки и наспех сполоснуть их, как в дверь раздается звонок.
— Это курьер, должно быть, — поднимаюсь. — Я открою.
— Там уже все оплачено. В столовую не неси, я сам.
Курьер оказался очень вежливым и приветливым. Перенес через порог три пакета с продуктами и распрощался.
Ну ничего себе, а когда я товары в корзину складывала, казалось, их нааа-амного меньше! Сумки действительно внушительные.
— Михаил, можно относить, — зову я Черепанова, но реакции нет никакой. — Мииш!
Возвращаюсь в гостиную. Вот это да!
Он вырубился! Сидит в той же позе, что и три минуты тому назад, но голова его склонилась набок, к плечу. Руки безвольно лежат на диване, пальцы расслаблены. Ну обалдеть!
Приглядываюсь. Лицо Михаила в эту минуту абсолютно расслабленно. Губы чуть приоткрыты, с каждым ровным, глубоким вдохом слышится тихий свист. Темные ресницы отбрасывают удлиненные тени на скулы. Вертикальная морщина между бровей — уже привычный знак концентрации — исчезла.
Надо же. А кое-кто еще говорил, что это я соня. Завтра мы еще обсудим…
Я даже не пытаюсь растормошить его — он сильно устал. Пусть выспится. Помогаю ему улечься и приношу подушку из спальни и покрывало. Заботливо укрываю мужчину, а сама иду разгребать продукты.
Сама я засыпаю, наверное, минут через сорок. Пока немного похозяйничала в кухне, пока душ приняла… Веки опускаются, а меня уносит....
Утро наступает слишком стремительно. Я распахиваю глаза, и первая мысль, что приходит в голову, звучит так: «Очень мне тепло под одеялом Михаила».
Рядом со мной никого нет, Миша наверняка так и спит в
