гостиной на диване. Я уже собираюсь это проверить, как оживает мой телефон.
Ого, папа! В такую рань? Странно это...
— Алло, пап!
— Лайма, — с первым же словом улавливается волнение в хриплом голосе. — Я сильно собью тебе планы, если попрошу к маме приехать?
— А что случилось?
Усаживаюсь мгновенно.
— Проведай ее, только поскорее. У нее телефон не работает. Не могу до нее дозвониться. А сам я на рыбалке! Не знаю, что делать! До соседей тоже не могу дозвониться. Даже если мне сейчас назад выезжать, я только через несколько часов доберусь до дома. А вдруг сердце прихватило?! Или еще что? Оой… — папа взволнованно выдыхает, словно ему тяжело говорить.
— Так! Не нервничай, — остатки сна как рукой снимает. — Я, считай, уже выехала! Молодец, что ты сразу мне позвонил!
— Ты как приедешь сразу-сразу мне перезвони.
— А ты когда уехал-то?
— Два дня назад, но дозвониться с вечера не могу. Думал, уснула, а она и утром не отвечает. Я тебя прошу, ты поскорее только, а!
— Выезжаю.
Даже не знаю, что и предположить! Только бы ничего серьезного! Рывками натягиваю на себя одежду. На моем телефоне батарея тоже почти разряжена. Смачно щелкаю себя по лбу.
Пригладив волосы ладонью, я мчусь в коридор. Задерживаюсь у дивана, бросая торопливые взгляды на мирно сопящего мужчину. Осторожно касаюсь его плеча, но он не реагирует — спит крепко. В итоге я машу на все рукой: ничего страшного, позже позвоню ему. Объясню. Он поймет.
Глава 30
МИХАИЛ
Я просыпаюсь резко, будто меня выдернули из сна за шиворот. Голова гудит, как с жесткого похмелья, даже глаза открывать не хочется, не то, что вставать с кровати. Переворачиваюсь на спину, ловя первое яркое ощущение: холодно.
Нехотя прищуриваю один глаз, вторым обследую обстановку. Потолок мой. Диван мой. Плед сбился к полу, подушка смята, но вторая половина дивана — пустая. Слишком аккуратно для ночи, в которой была…
— Черт… — вырывается вслух.
Я сажусь, упираясь локтями в колени. Голова тяжелая от недосказанности. Вчера я вырубился намного раньше, чем собирался. Просто в какой-то момент все погасло.
— Лайма? — зову гостью, проходя в спальню, тут же себя одергиваю, а вдруг она там спит?
Не застав никого на кровати, я натягиваю рубашку и ищу глазами телефон. Из глубины квартиры не доносится ни звука. Странно. Может, она в душе?
Обхожу всю квартиру, зову ее вновь. Не помогает. Когда телефон оказывается в зоне моей видимости, жадно набираю ее номер, вслушиваясь в пустое шипение.
Она что… снова сбежала?!
ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ!
Как идиот торопливо обхожу все комнаты, из последних сил стараясь не вешать на себя ярлык неудачника.
Да как так-то?!
У входной двери царапаю взглядом зеркало. Ну и рожа у меня: отпечатки подушки на щеке выглядят совсем плачевно.
Я провожу рукой по лицу, медленно стираю остатки сна. Перед глазами вспыхивают куски вчерашнего дня: лед, прожекторы катка, ее смех — короткий, живой, мягкий. Как она чуть не упала, а я поймал слишком резко, слишком близко к себе притянул. Желание поцеловать ее стало нестерпимым, но я решил не форсировать. А как она посмотрела на меня? Всего секунда, и торопливо отвела бархатный взгляд.
Видимо, каток оказался дурацкой затеей, а неуклюжесть не сыграла мне на руку.
Вновь раздраженно смотрю на себя и недоумеваю: какого лешего я напялил рубашку?!
Направляюсь в кухню.
Чайник холодный. Кофе закончился. В раковине — одна чашка. Не моя.
Главное, ей кофе хватило, а мне — нет! Злость накрывает резко, без предупреждения. Такая, что хочется сломать что-нибудь, но ты уже слишком взрослый, чтобы вестись на поводу.
Снова снимаю блокировку с телефона. Звоню опять!
Гудков нет! Она еще и телефон выключила! Это она зря! Очень зря! Я же завтра выйду на работу, и тогда кому-то крышка!!!
— Давай, — цежу сквозь зубы, неверяще набирая ее номер снова. — Включай!
Мимо!
Тишина меня потрясает. Сейчас еще неприятнее, чем в прошлый раз!
— Отлично, — злюсь еще громче. — Просто прекрасно.
Телефон летит на стол. Я хожу по комнате туда-сюда, как зверь в клетке. Нет, а как я должен реагировать?! Спокойно?! С ней каждая встреча наедине — взрыв. Ни плавности, ни пауз, ни нормального ритма, как у всех нормальных людей! Все сразу же летит куда-то к черту! Шаг — и сразу обрыв!
Ярость медленно сменяется другим чувством. Более опасным, потому что это… банальный интерес. Живой и яркий, тот самый, что играет в крови. Я уже и забыл, что это такое… Что-то неведомое подстегивает меня сильнее и сильнее.
Резко останавливаюсь посреди комнаты.
— Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь? — проговариваю в пустоту и усмехаюсь. — Или это у тебя талант такой? Искать приключения на одно место.
Мысль складывается быстро, четко. Прилетает в голову так, что я и одуматься не успеваю!
Одеться. Поехать. Выбить к черту ее дверь! В баню такт! Если надо — поеду в ее семейное гнездышко. Заодно и на этого ее Антона посмотрю, она как-то обмолвилась, что они еще не разъехались. Закину Лайму на плечо и верну на историческую (с этого года) родину!!! Пусть будет скандал. Мне вообще наплевать! Я не разрешал ей улепетывать, как трусливому зайцу!
Сейчас позвоню секретарю и скажу, что мне срочно нужны личные дела сотрудников, пусть изворачивается, как хочет, но нужный адрес я найду!
Пусть будет хоть что-то настоящее в моей жизни, которая и так оказалась никчемной иллюзией.
Размашистым шагом направляюсь в спальню. Проходя мимо дивана, краем глаза замечаю белый прямоугольник под столом.
Замираю шокировано. Медленно возвращаюсь. Поднимаю листок. Его здесь точно вчера не было. Разворачиваю.
Почерк узнаю сразу. Неровный, быстрый, будто Лайма писала на бегу.
«Миша,
прости, что не дождалась, но мне позарез нужно было уехать. Мама со вчерашнего дня не выходит на связь, папа на рыбалке — я с ума схожу. Мчусь к ней. Позвони, как проснешься.
PS : дверь просто захлопнула.
«.
Перечитываю, не веря своим глазам. И еще раз. И еще.
Воздух возвращается в легкие не сразу — рывками. Напряжение отпускает неохотно.
— Вот же ты… — выдыхаю и опускаюсь на диван.
Досада растворяется без следа, оставляя после себя другое, очень теплое и странное чувство. Не облегчение даже, нет. Скорее, благодарность, за то, что она смогла объяснить. А телефон… должно быть, опять батарея разряжена. В следующий раз я самолично подсоединю провод. Ну сколько можно?! Женщина-катастрофа…
Я смотрю на записку и аккуратно кладу ее на стол, как нечто ценное, что
