Когда он попытался встать, нога подвернулась под ним, и он вцепился пальцами в грязь, пытаясь отползти от Вероны. Но её широкие шаги пожирали расстояние между ними быстрее, чем Торин успевал отвоевать хоть дюйм.
— Мы должны помочь ему, — настойчиво прошептал Джед. Его глаза были на мокром месте.
Я покачала головой, хотя тошнота уже подступала к горлу.
— Мы не можем.
— Но она же его убьёт. — Он выглядел таким испуганным, словно совсем меня не знал.
Я сумела спасти Момо, даже когда охотник наставил на него ружьё, готовый выстрелить. Я рискнула своей жизнью — и шансом Джеда на свободу — и не жалела об этом. Момо был жив и дышал рядом со мной. Но рисковать нами ради Торина я не стану.
Это делало меня плохим человеком, но я уже давно это про себя знала — и давно с этим смирилась.
— Пожалуйста, — взмолился Торин; слёзы прокладывали дорожки в слое грязи на его лице. — Пожалуйста, не делай этого. Я не хочу умирать.
— Тогда не стоило нарушать закон, — сказала Верона, облизывая губы и вскидывая винтовку. — Я вношу свой вклад в правосудие Дивидиума.
Я знала, что должна отвернуться, но не могла.
Торин вытянул руку, тянясь к спасительному Кровавому дереву.
По лесу разнёсся выстрел, за которым последовала тишина.
Или то, что мне показалось тишиной — возможно, вода всё так же капала с листьев, а ветер шелестел ветками, но я ничего не слышала.
Торин рухнул на землю и затих в быстро растущей луже багрянца.
Я со всей силы прикусила костяшки пальцев, чтобы заглушить внезапные рыдания; желудок скрутило, пока я пыталась вдохнуть сквозь облако едкого порохового дыма. Но воздух застрял в горле, грудь сдавило. Я не могла дышать. Это была моя вина. Я несла ответственность. Я была той, кто отправил его в Эндлок, и теперь он мёртв.
В ушах звенело, звуки леса казались приглушёнными. С торжествующим воплем Верона сняла с пояса рацию, и эфир наполнился приглушённым треском помех.
— Готов, — похвасталась она в крошечный динамик. — И зубы у него отличные, кстати — только одного не хватает. С тебя тысяча кредитов.
Из жестяного голоса на другом конце рации вырвался поток ругательств.
Верона подошла к телу Торина, грубо обмотала верёвку вокруг его лодыжек и потащила прочь, обратно к Эндлоку.
Джед издал сдавленный звук, но ничего не сказал.
Следующую минуту меня сотрясали сухие позывы рвоты.
Одно дело — отправлять беглых в городскую тюрьму, зная, что их перевезут в Эндлок. И совсем другое — смотреть, как кого-то хладнокровно убивают просто ради развлечения какой-то богатой стервы, которой наскучило резвиться в Верхнем секторе. Она сделала ставку на человеческую жизнь, даже посмеялась над этим.
Я вспомнила всех, кого поймала и сдала под стражу. Гадала, насколько им было страшно, когда они умирали.
Дыхание вырывалось паническими толчками, головокружение грозило свалить меня в кучу на земле. Я заставила дрожащие пальцы вцепиться в скользкий ствол дерева.
— Тебе надо успокоиться, — тихо произнёс Джед. — Дыши медленнее.
Джед утешал меня. Меня — ту, кто привык к насилию, старшую сестру, которая должна была контролировать ситуацию.
Момо взял меня за руку и нежно сжал пальцы.
— Нам надо идти, — сказал он. — Пока не пришёл другой охотник.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони; боль вернула мне немного ясности.
— Нам нужно добраться до Кровавого дерева, — прошептала я, приходя в себя.
Они рассчитывали на меня.
Я сделала долгий выдох и выглянула из-за ствола — нашего последнего укрытия перед тем, как рискнуть пересечь открытое место до Кровавого дерева.
Август всё так же сидел у корней, губы сжаты в тонкую линию, пока он отчаянно осматривал лес, словно искал что-то.
Я поняла момент, когда он увидел, как я выглядываю из укрытия. Он замер, всего на секунду, а потом продолжил сканировать кромку леса, будто ничего не случилось. И затем, едва заметно, кивнул.
— Сейчас, — скомандовала я, подталкивая Джеда и Момо вперёд.
Мы рванули через поляну, глядя только вперёд.
Август теперь не стеснялся смотреть на нас в открытую. Его взгляд был прикован к Момо.
— Быстрее, — тихо сказал Август. Затем его глаза расширились, глядя на что-то за моим плечом, и он вскочил, всё ещё прижимаясь спиной к Кровавому дереву. — Быстрее! — крикнул он. И на этот раз в голосе не было ни капли мягкости.
Я всё поняла. Поняла, что, если оглянусь, увижу охотника.
Но до дерева оставалось несколько ярдов. Секунды.
Август вытянул руку, словно мог притянуть нас в безопасную зону.
Я сместилась влево, вставая прямо за спинами Джеда и Момо, надеясь, что, если охотник будет бить наверняка, я приму удар на себя.
Но тут Джед и Момо коснулись дерева. Огоньки на их браслетах мигнули и загорелись красным.
Я вытянула руку, одновременно оглядываясь через плечо — и увидела охотника, который выбрал меня, а в паре шагов позади него — его сына. Он вышел из деревьев, вскинул ружьё и прицелился. Его палец лёг на курок, он нажал…
Мои пальцы коснулись коры дерева, и я услышала щелчок бойка.
Он нахмурился, уставившись на ружьё, затем снова нажал на курок.
Ничего.
Он уставился на меня, переводя взгляд с моего лица на руку, затем на ладонь, прижатую к Кровавому дереву.
На браслет, сияющий красным на моём запястье.
Я собрала остатки бравады в своём ноющем, перепуганном теле и ухмыльнулась ему.
За его спиной сын охотника швырнул винтовку на землю и топнул ногой.
— Это нечестно! — закричал он. — Ты обещал, что будет легко!
Я не стала слушать продолжение его истерики. Я сползла спиной по покрытому запёкшейся кровью дереву, пока не села на землю.
Рядом со мной Август притянул Момо к себе, мягко поцеловав мальчика в макушку. Я повернулась к Джеду, наши взгляды встретились; по щекам у нас обоих текли слёзы. Он протянул ко мне дрожащую руку, и я обхватила его, крепко прижимая к себе, пока его тело сотрясали судорожные вздохи.
Но мы были живы.
Я закрыла глаза.
Глава тринадцатая
Только одна мишень, помимо нас, добралась до Кровавого дерева живой.
После этого нас ждал долгий путь обратно в тюрьму под конвоем охраны.
Когда Эндлок наконец показался в поле зрения, сердце в груди забилось в рваном ритме. У внешней бетонной стены нас уже ждали ещё охранники.
Я не смела взглянуть на Момо, боясь вызвать подозрения.
Джед зашептал, почти не разжимая губ:
— Момо, если спросят: большую часть охоты ты был один. Охотник, который выбрал тебя, напал, но
