для охоты, и в первую очередь ради безопасности самих жертв. Активисты и протестующие не станут разбираться, кто перед ними, настоящий вампир или просто человек с готическим макияжем. Они могут напасть. И то, что для носферату будет досадной неприятностью, может сильно повредить ни в чем не повинным людям.
Да, люди… Это тоже сильно его беспокоило. Помимо Ани и Елисея, которые жили в замке, были и те, кто просто работал в Заповеднике. Садовники, курьеры, сотрудники ресторана – за них за всех Иван чувствовал ответственность, и все они могли оказаться под ударом, если ненависть к вампирам выйдет из-под контроля. Нужно их хотя бы предупредить. Да, вампиры лишатся доброй половины рабочих рук, причем именно тогда, когда они больше всего нужны, но уж лучше так, чем потом винить себя за бездействие. Он завязал себе мысленный узелок поговорить об этом с Аней. И, конечно, нужно попытаться уговорить ее саму уехать. Хоть это и будет нелегко.
При мысли об Ане у него потеплело на душе. Пять лет назад он и подумать не мог, как эта девочка изменит их жизнь. Тогда ему казалось, что он помогает ей, но на самом деле получилось наоборот. И дело было даже не в том, что Аня открыла ресторан, доходы от которого обеспечивали все нужды Заповедника. До ее появления вампиры были просто хорошей командой. С ней и Елисеем они стали семьей.
Когда у тебя в запасе вечность, она может стать невыносимой, если тебе некого любить и не о ком заботиться. Каждый из вампиров слишком долго был сам по себе и против целого мира, чтобы позволить себе банальную нежность. Они умели уважать и ценить друг друга, но скорее как деловых партнеров по выживанию, чем как друзей и близких. Близость предполагала уязвимость, а вампиры уже не помнили, когда могли себе это позволить. Каким-то невероятным образом Аня заставила их оттаять. А потом в Заповеднике появился Елисей и не оставил жутким клыкастым чудовищам ни шанса не стать людьми. Иван помнил, как они всей компанией висели на окне роддома и ждали, когда Аня покажет им маленький пищащий кулек. И как Елена закричала, хлопая крыльями, что она теперь тетя, а Ева ехидно поинтересовалась, почему же не бабушка. А потом все смеялись и очень ждали Аню и малыша домой…
Вампир посмотрел на часы и медленно поднялся в воздух. Пожалуй, стоит заглянуть в круглосуточный цветочный. Девчонкам не помешает немного радости.
Глава 9
Ненависть
Карта Таро «Зерно». На переднем плане – поле у деревни. Земля вспахана, но в бороздах вместо обычных зерен лежат обрывки газет, страницы с фотографиями и заголовками. Они как будто «посеяны» в землю. Из некоторых борозд уже пробиваются ростки, но их листья темные, с острыми краями, похожими на когти.
Значение: начало волны, которую трудно будет остановить. Перевернутое значение: возможность остановить ростки, пока они не стали деревьями.
Город погружался в ночь. Сверху он походил на огромную светящуюся рыбу, и каждая ее чешуйка была фонарем или окном, за которым жили люди. Город плыл. Он плыл из сегодня в завтра, неся страхи, надежды и сожаления, накопленные за день. Чем они станут, когда взойдет солнце? Город не знал. Но он чувствовал каждой своей улицей, как в него прибывает ненависть. Липкая, черная, она была ядом, который растворялся в словах и перетекал в мысли, заражая все больше людей. Город помнил, что ненависть – это легко. Укажи людям кого-то, кто отличен от них, дай им повод для страха или гнева, повторяй это снова и снова – и однажды они забудут, что это не так. Скажи им, что только они правы, а все остальные ошибаются, подавай это как абсолютную истину, и их больше ничто не переубедит. Дай им уверенность в своей силе, в своей безнаказанности, и по дорогам вместо дождя потечет кровь. Город уже это видел. Он знал, что вирус не остановится на чем-то одном. Ненависть, укоренившись в душе, будет требовать все новые и новые цели, уничтожая своих носителей точно так же, как они уничтожают тех, кого считают врагами. Город помнил, как выглядит изъеденный ненавистью мир. И как тяжело и болезненно от нее лечиться. В его недрах зрели шепоты и крики, и чьи-то руки снимали стружку с осиновых веток. Огромная рыба города билась, предчувствуя беду, но ничего не могла сделать.
– Ай-яй-яй!
– Не дергайся. Ты вампир или кто?
– Щиплет!
Серж и Эльвира стояли в гостевой ванной. Эльвира смывала с вампира краску. Вампир страдал. Сначала он честно попробовал сделать это сам, но в итоге просто перепачкал все вокруг и глубже втер зелень в волосы. Когда Серж в таком виде вышел в гостиную, его встретил тот особый вид тишины, который бывает, когда много людей пытаются не расхохотаться. В Эльвире заговорила воспитательница. Она молча всплеснула руками, отправила ближайшего носферату за растворителем и увела Сержа прочь. Сначала он слабо сопротивлялся, но потом смирился. Эльвира соорудила из полотенца шапочку, пропитала ее вонючей жидкостью, которая обещала избавить ее обладателя от любой краски, и закрепила ее на голове Сержа. Тот пытался не дышать. Но это было только началом. Дальше Эльвира стала оттирать краску с его лица и шеи. На вампирах все заживает очень быстро, и царапины, оставленные котом, почти затянулись. Но именно почти. Когда растворитель попадал на них, их начинало жечь пламенем святой инквизиции.
– Долго еще? – обреченно поинтересовался Серж.
– Столько, сколько нужно! – отрезала Эльвира.
Носферату вздохнул и замолчал.
– А ты знаешь, как называлась самая опасная зеленая краска? – спросил он через минуту.
– Даже не представляю.
– Paris Green. Ее изобрели в XIX веке и использовали практически везде, даже как пищевой краситель. Только она была с мышьяком. Когда это выяснили, краска уже погубила кучу людей.
– Ладно. И что?
Вампир пожал плечами:
– Да ничего. Просто интересный факт.
– А-а. – Эльвира вылила на салфетку еще растворителя и спросила: – Кстати, а куда ты дел тех двоих?
– Бросил в подвал. Ася сказала, что за ними последит.
– Она вызвала полицию?
Серж ухмыльнулся и тут же получил струйку растворителя в рот.
– Нет, – ответил он, восстановив способность говорить. – Она сказала, что у нее на них особые планы.
Швабра танцевала по полу ресторана. После дневной смены и перед ночным открытием обязательно делали уборку, и в этот раз она была особенно тщательной. За уборщиками следили нежные оливковые глаза, в которых то и дело вспыхивали алые искры.
– Угол пропустил, – сказала Ася.
Голос звучал спокойно и почти ласково, но парень содрогнулся. Его товарищ со следами зеленой краски на руках мыл пол у
