другой стены. Ася сидела на столе, положив ногу на ногу, и лениво перелистывала страницы старой потрепанной книги. Рядом с ней стоял бокал с красной жидкостью, к которому она то и дело прикладывалась.
– Обожаю Астрид Линдгрен, – промурлыкала Ася. – В ней столько доброты и человечности. Кто-нибудь из вас ее читал?
– В детстве, – буркнул тот, что был дальше.
– М-м-м, – протянула Ася. – Не помогло…
Швабра зло стукнулась о ножку стола. Стулья, лежащие сверху, угрожающе покачнулись.
– Что вы с нами сделаете? – спросил тот, что был ближе.
Ася посмотрела на него поверх книги и пожала плечами.
– Еще не решила, – сказала она. – Может, съем.
Дальний бросил швабру.
– Вы не можете! Вы не имеете права!
Улыбка вампирши стала холодной, как жидкий азот. Она чуть наклонилась вперед.
– Серьезно? Вы напали на двух женщин и маленького ребенка. Сержу тоже досталось, но он хотя бы вампир. А эти трое – нет. Вы даже не представляете, как много всего я могла бы с вами сделать. Но это все мелочи по сравнению с тем, что может придумать Елена. Она была лично знакома с княгиней Ольгой. Вы же изучали историю, да?
Стремительно белеющие лица выдали положительный ответ. Ася удовлетворенно кивнула.
– Наши друзья знают, где мы! Вы ничего не скроете! – взвизгнул ближайший.
– Да я как-то и не собиралась, – спокойно сказала вампирша и вернулась к чтению. – Продолжай мыть, у тебя еще кухня.
– Вы за это получите, – прошипел тот, что был у стены. – Нас много. Очень скоро вы это увидите. Вместо нас придет толпа, и у них будут колья и факелы. Они вас уничтожат, а мы плюнем на вас с небес!
Ася отложила книгу и посмотрела на него, глаза в глаза. Он застыл. Вампирша спрыгнула со стола и вдруг оказалась прямо перед ним.
– А ты не врешь, – сказала она тихо. Ее зрачки стали огромными, как вселенная. – Расскажи мне все.
Иван влетел к себе в комнату и уцепился лапками за карниз, стряхивая морось с крыльев. Вампиры в человеческой форме не чувствительны к холоду, но все меняется, когда они превращаются в летучих мышей. Здесь магия уступает место биологии. Иван продрог до костей. Он спрыгнул на письменный стол, оттуда – на пол, и коснулся его уже человеком. Стало лучше, но тело все еще помнило озноб. Иван сбросил ботинки и завернулся в плед. Его чуткие уши слышали, как в гостиной раздаются новые голоса, как в гостевой ванной смеется Эльвира, как Аня и Елисей выбирают книгу для вечернего чтения. Эти домашние звуки создавали невидимый купол, который берег Заповедник от окружающего мира. Пока они были, не могло случиться ничего по-настоящему плохого.
Вампир взял лист бумаги и ручку. Итак, что можно сказать? Марина, двадцатилетняя художница, студентка юридического. Молодого человека нет, есть подруга, но даже подругу Марина не подпускала близко. Та о ней почти ничего не знает. Дядя и тетя, но для Марины они скорее были сожителями, чем родными. Что еще? Нейросеть. Единственное существо, с которым Марина делилась своими мыслями и чувствами. Иван покачал головой. Неужели можно быть настолько одиноким? Или нет, не совсем так. Вокруг нее были люди, которые любили ее и готовы были выслушать. Та же Катя. Но Марина просто не знала, как с ними говорить. Она не умела открываться живому собеседнику. Именно поэтому она использовала нейросети и рисовала. При мысли о рисунках что-то мелькнуло в голове у Ивана и тут же исчезло. Какая-то неправильность. Он попытался ее ухватить, но она ушла глубоко в подсознание. Тогда вампир сосредоточился на остальном. Он знал, что рано или поздно эта несуразность выплывет на поверхность.
Итак. Дальше. Ее убили ночью, на набережной. Почему там? Судя по альбомам, она часто приходила туда рисовать. Похоже, это место ее успокаивало. И те, кто был с ней знаком, наверняка знали об этом. Ручка замерла над бумагой. Они очень легко вычеркнули из списка подозреваемых Катю, но ведь, если задуматься, она вполне могла убить Марину. У нее не было алиби, и она наверняка знала, где Марина любит рисовать. Только вот зачем ей это? И как Катя могла узнать, что Марина окажется на набережной именно в это время? Телефон Марины так и остался лежать в ее куртке, позвонить подруге она не могла. Опять же, все Катино поведение после говорило о том, что она невиновна. Если только таким замысловатым способом Катя не сбивала их со следа. Ладно. Такой вариант отбрасывать нельзя, надо вернуться потом, вот так. Что еще? Если это не ограбление и не Катя, остаются опять только дядя и тетя. И к тому самому воспоминанию. Дядя был первым, кто узнал о нем. Он ужасно разозлился, даже ударил племянницу. И он наверняка знал, куда она побежала. Предположим, дядя последовал за ней, убил ее, сбросил тело в воду, чтобы ее нашли не сразу, и вернулся домой.
Но почему? Что такого опасного могла вспомнить Марина? Все решили, что это связано со смертью ее родителей. Допустим, она видела убийство. Если Рита говорит правду и ее отец действительно убил мать, то при чем здесь ее дядя? Может быть, убийцей на самом деле был он?
Иван постучал ручкой по столу. Нет. Не сходится. Он ведь планировал поездку в родную деревню и, судя по всему, очень на ней настаивал. Зачем сознательно вести девочку к местам, которые могут стать катализатором для ее памяти и выдать его?
Возможно, он подозревал жену и искал доказательства? Предположим, что это Рита убила сестру, и именно ее видела Марина. А Маринин отец попытался скрыть ее преступление, но тоже погиб. Мотив? Ну что ж, всегда можно предположить любовный треугольник. Рита и отец Марины были любовниками, мать об этом узнала, сестры поссорились, и в состоянии аффекта Рита ее убила.
Все это было пятнадцать лет назад. Почему Алексей начал действовать только сейчас? И почему тогда он ударил Марину, когда она что-то вспомнила? Ведь он же сам этого хотел. Не сходится, снова не сходится. Он упускает что-то важное. Или смотрит не с той стороны.
Иван проглядел свои записи и отодвинул лист от себя. В первую очередь нужно понять мотив. Без него все догадки бессмысленны. Итак, зачем кому-то убивать тихую двадцатилетнюю девочку? Она возможный свидетель убийства. Опять все тот же бесконечный круг…
– Ваня!
Дверь приоткрылась, и в щели появилось лицо Аси. Лицо было обеспокоенным.
– Выходи в гостиную. Есть новости, и они плохие.
– На канале сейчас полторы тысячи человек. И их становится больше.
Ася положила на стол телефон одного из своих «уборщиков» и обвела собравшихся
