будто смог услышать этот звук, что, конечно же, было невозможным. Или не было? Нино уже не знала. Она поставила чайник рядом с посетителем и отошла.
– Сегодня вы нервничаете, Нино, – сказал Птолемей Семенович. – Я пугаю вас?
Она застыла и медленно обернулась. Старик мирно улыбался.
– Кто вы? – спросила она.
Птолемей Семенович снял очки и потер переносицу.
– Так вот в чем дело, – сказал он. – Не бойтесь. Я не опасен.
– Вы вампир?
Старик рассмеялся:
– Довольно глупо становиться вампиром в моем возрасте, вам не кажется? Никакого удовольствия, только вечный ревматизм и старческая бессонница. – Он помолчал и добавил: – Нет, конечно, нет. Я, скажем так, просто долгожитель. Когда-то меня звали Клавдий Птолемей.
У Нино перехватило дыхание. Самые смелые и странные ее предположения вдруг обретали статус истины. Она села на соседний стул, не спуская глаз со старика.
– Так, значит, эта ваша история про вазу и про сервант, когда вы были мальчиком… Это все неправда?
Он неторопливо налил себе чай и отпил большой глоток, как обычно.
– Почему же. Это правда, только все было не со мной, а с другим мальчиком, которому я, скажем так, кто-то вроде дедушки. – Птолемей Семенович поставил чашку на стол. – У меня здесь есть потомки, я за ними приглядываю. Вы уже поняли, Нино, я родился очень давно. В те времена люди давали названия созвездиям и считали Землю центром мира, а музыка только училась отражать человеческие чувства. Мы все тогда были увлечены познанием. Окружающий мир был нашей головоломкой, и мы наслаждались им и старались его объяснить. Я использовал для этого математику. Мне казалось, что с ее помощью я могу объяснить все, даже музыку. Разложить ее на части и понять, почему она так прекрасна. – Он усмехнулся. – Конечно, это не сработало, но кое-что полезное я создал. По крайней мере, мне хочется так думать. Я жил, исследовал, старел… А потом вдруг понял, что не умираю. Мои друзья исчезали один за другим, уходили к богам, в которых верили. А я оставался. И когда ушел последний из тех, кто помнил меня молодым, я сменил город. Потом мне пришлось сменить страну. Потом – имя. Мое было слишком на слуху. Мир вокруг менялся, становился сложнее, людей становилось больше, а затеряться среди них становилось проще. Так я стал профессором Клаудиусом, Птолемеем Семеновичем. Под этим именем я выпустил несколько монографий и научных статей. Вы ведь так меня разоблачили, верно? Конечно. Поздравляю, вы гораздо внимательнее, чем большинство ученых. Но будем к ним справедливы, их все-таки больше интересует содержание статьи, а не годы жизни ее автора.
Нино улыбнулась, уже по-настоящему. К ней потихоньку возвращалось ощущение уюта и безопасности. Птолемей Семенович больше ее не пугал. Возможно, дело было в его голосе. Это был внушительный и теплый голос ученого, который объяснял что-то талантливой практикантке.
– Магазин создали вы? – спросила она.
– М-м-м, не только я, – ответил старик. – Видите ли, я далеко не уникум. Я часть сообщества, которое показалось бы вам довольно необычным и о котором я не вправе распространяться.
– Тайное братство?
Птолемей Семенович поморщился:
– Что вы, нет. Никакой драмы. Просто сообщество. Вроде клуба искусствоведов.
– Но для чего? Не только же книги продавать?
Старик чуть склонил голову. В его глазах плясали смешинки.
– О, по многим причинам. Во-первых, даже таким чудовищам, как я, иногда нужно отдыхать. А во‐вторых… мы кое-что ищем.
Глава 8
Карты
Карта Таро «Побег». Ночь. Девочка в пижаме идет по дороге, рядом с ней то ли пес, то ли волк. Позади нее дом, и две огромные руки разрывают его на части. Дорога впереди похожа на подставленную ладонь. Идет дождь.
– Михаил Васильевич, вы заглядывали в ноутбук Марины?
Иван сидел на скамейке в маленьком городском парке. Осенью, когда ветер обрывает листья, а земля раскисает от бесконечных дождей, все парки выглядят довольно уныло. Но этот был настоящим рассадником депрессии. Маленький, чуть больше сквера, он не сумел сохранить ни одной целой скамейки, а детская площадка, располагающаяся в его центре, наверняка помнила Ленина молодым. Ржавые горки торчали на возвышении и щерились выгнутыми металлическими ступенями. Качели отвалились от каркаса и лежали на земле, в луже. Бетонные статуэтки, когда-то изображавшие, как Иван надеялся, веселых зверюшек, теперь напоминали надгробья.
Вампир приземлился здесь, потому что разговаривать по телефону в воздухе было очень неудобно, и теперь пытался усидеть на единственной перекладине скамейки.
– Да. Конечно, – отозвался полицейский. – В основном проверяли ее почту и соцсети. Вы что-то нашли?
– Не то чтобы что-то. Скорее, кое-что. Видите ли, все отзывались о ней как об очень скрытном и замкнутом человеке. Но даже таким людям нужно с кем-то говорить. И часто они говорят сами с собой, то есть ведут дневники. Я думал, что Марининым дневником были ее альбомы, но ошибся. Я нашел ее переписку.
– Переписку с кем?
– Не с кем, с чем. Она разговаривала с нейросетями. Я не смог восстановить все, потому что чат этого не позволяет, но он может пересказать суть. Похоже, ее дядя планировал поездку в родную деревню.
– И что в этом подозрительного? – спросил полицейский.
– В целом, ничего, но Рита говорила, что они очень старались не напоминать Марине о прошлом. Чтобы лишний раз ее не травмировать. Семейный выезд туда, где все произошло, не очень вписывается в эту концепцию, как вы думаете?
Полицейский помолчал.
– Вы правы, Иван, – сказал он задумчиво. – Может быть, Рита врет. А может быть, Алексей просто ничего с ней не обсуждал. В любом случае что-то должно было сподвигнуть их на это. И мне очень интересно что.
– И мне тоже, – кивнул Иван. – Еще кое-что. Не знаю, насколько это важно, но я нашел папку с ее личными картами Таро. Похоже, она просила нейросеть придумать для нее карты на разные ситуации и рисовала понравившиеся. Я скопировал их себе на флешку, дома посмотрю повнимательнее. Сами ситуации там, конечно, не описаны, но, может, мне или девчонкам удастся что-нибудь понять.
– Хорошо. Пришлите их мне на личную почту, я тоже гляну. А пока еще пообщаюсь с Центральском. И заметьте, я ни разу не спросил, как вы получили доступ к Марининому ноутбуку.
Вампир ухмыльнулся в трубку. Они попрощались. Иван почти видел, как Михаил Васильевич задумчиво крутит в пальцах карандаш, а потом набирает номер Центральской полиции. Он вздохнул и вдруг почувствовал, что проголодался. И это напомнило ему о других проблемах.
Запасы донорской крови для Заповедника потихоньку истощались. Благодаря поднятой шумихе в СМИ доноров становилось все меньше. Вампиры пока не могли снова открыть парк
