взглядом. Вампиры бесстрастно кивали, и это выглядело намного страшнее, чем шипение и оскаленные клыки. Сейчас они не делали шоу, а были предельно сосредоточены.
– Они нападут на нас днем, в выходные, – продолжила она. – Сейчас выбирают, в субботу или в воскресенье. Оба дня солнечные.
Снова молчаливые кивки. В солнечный день никто не сможет дать отпор снаружи, а значит, толпа подойдет достаточно близко, чтобы бросить что-нибудь в окна.
– У них есть карта замка. Они знают, где жилые комнаты. И знают, что именно может нас убить. Эти ребята не понесут кресты и чеснок. У них будут колья и факелы.
Она замолчала. Никто не сказал ни слова, и тогда заговорил Иван:
– Я думаю, все поняли, насколько это будет опасным. Вряд ли за нами придут все полторы тысячи, но даже пятисот будет достаточно. Не нужно говорить вам, что они попытаются убить нас, а мы должны сделать все, чтобы не убить их.
Елена пробормотала длинное ругательство. Но даже она не стала возражать. Ей было ясно – если кто-то из людей пострадает по вине вампиров, за ними придут уже не полторы тысячи, а весь город. Потому что вампиры – жуткие и опасные монстры, и неважно, кто напал первым, а кто всего лишь защищался. Живые всегда будут стоять за живых.
– Вы не обязаны быть здесь, – сказал Иван. – Еще есть время связаться с вампирами за границей и уехать. Может быть, это будет самым разумным решением.
Его взгляд скользнул по малышке Еве. Ее обратили, когда ей было чуть больше шестнадцати. С тех пор она стала одним из лучших экспертов по древностям, писала научные статьи и участвовала в конференциях через видеосвязь. Многие мировые музеи были бы счастливы заполучить ее в штат. Ева совсем не была бойцом.
Она посмотрела на Ивана и помотала головой. Рядом с ней Елена пожала плечами. Августин хмыкнул. Алишер выпрямился во весь рост. Один за другим все тринадцать вампиров поднимали головы.
– Мы остаемся, – сказал Августин. – Мы боролись за это место пять лет. Да нам на самом деле и идти-то больше некуда.
Иван кивнул. В глубине души он знал, что все будет именно так. Вампиры вышли из многовековой тени, чтобы сказать миру: «Привет! Мы здесь» и сделать это громко и ярко. Отмотать все назад и снова прятаться было уже невозможно.
– Но люди должны уехать, – сказал он.
Из глубины гостиной раздался возмущенный возглас. Аня, все еще немного зеленая, стояла рядом с Эльвирой. Ее руки были плотно сложены на груди.
– Это не обсуждается, – жестко сказал Иван. – Вы с Елисеем должны быть как можно дальше от этого. Я закажу для вас билеты, куда ты скажешь, и даже помогу донести все твои чемоданы. Но ты уедешь.
– Он прав, – тихо сказала Эльвира.
По Аниным щекам побежали злые слезы. Аня смахнула их ладонью.
– Я знаю, – сказала она.
Иван обнял ее и поцеловал в макушку. Она уткнулась носом ему в плечо и пробормотала:
– Только я не поеду далеко. У Эльвиры есть дом в деревне, мы будем там. Поможем ей разобрать бабушкины вещи.
Вампир улыбнулся.
– Звучит как отличный план, – сказал он. – Я согласен. А где это?
Аня посмотрела ему в глаза и ухмыльнулась:
– Деревня Верхняя Тьма.
Неопрятный мужчина в розовой вязаной шапке шел по городу, согнувшись. Иван бы сразу его узнал – именно его он встретил на набережной. Ветер бил ему в лицо, и мелкая морось цеплялась за ресницы и тяжелела на них каплями, похожими на слезы. Ему бы помог зонт, но обе его руки были заняты. Он что-то прятал под плащом. Вот мужчина прошел по набережной, бросив взгляд на пустые ступени, обогнул закрытый газетный киоск, наступил на пустую пачку от сигарет и свернул в подворотню. Там он подошел к маленькой двери и дернул за ручку. Внутри зазвенел колокольчик.
– У меня для вас кое-что есть, – сказал мужчина в розовой шапке.
Птолемей Семенович оторвался от старой газеты и приветливо улыбнулся.
Дом был большой, старый и пыльный. Он пах тем особым запахом, который поселяется в деревянных домах, когда их закрывают на долгое время. Едва переступив порог, Аня оказалась в машине времени. Каждое лето ее детства вплоть до шестого класса проходило на даче, с бабушкой и дедушкой. И, хотя это было совсем в другой части страны, ей показалось, что она вошла в тот самый дом. Те же кружевные салфетки свисали с телевизора, те же книги теснились на полках старого книжного шкафа, такие же плетеные коврики лежали возле кроватей. Даже пустая ваза на столе была точно такой же, как и в ее детстве, только бабушка всегда держала в ней цветы.
Эльвира первым делом проверила холодильник. Он работал. Его белые полки сияли больничным светом и удручающей пустотой. В шкафу нашлись макароны и несколько банок тушенки.
– Живем! – сказала она, бодро доставая и то и другое.
Аня улыбнулась. Она уже много лет не готовила ничего подобного. Эльвира, насвистывая, загремела кастрюлями.
Елисей бегал по комнатам, запрыгивая на кровати и выбирая самую мягкую. Ему эти неожиданные каникулы нравились больше всех – не нужно было вставать в садик, но любимая воспитательница была рядом.
– Это куда поставить?
Серж появился, держа в каждой руке по тяжеленному чемодану. Это была идея Ивана. Когда он понял, что задумали девчонки, то отказался отпускать их без охраны. Сначала Иван хотел отправить с ними Еву, но она была нужнее на месте, а Серж вызвался сам. Вампиры восприняли это с некоторым облегчением. Когда готовишься к большой драке, вампир, который постоянно попадает в неприятности, – последнее, что тебе нужно. А в деревне они смогут приглядеть друг за другом.
– Можешь прямо здесь. – Аня указала на ковер перед диваном и добавила: – Спасибо.
Она, как и Серж, все еще была немного зеленоватой. Эльвира сделала, что смогла, но краска въелась в верхний слой кожи и уйти могла только вместе с ним. Ане все же повезло больше – она смогла без потерь отмыть волосы. Серж под действием растворителя превратился в желтоватого блондина. К счастью, вампир-катастрофа обладал легким характером и воспринимал свои приключения как неотъемлемый элемент жизни, из-за которого не стоит переживать.
– Пойду гляну, что на чердаке, – сказал он. – Если вам ничего не нужно.
– Нет, ничего, – отозвалась Эльвира. – Хотя постой. Там наверху должны быть пачки макулатуры. Спусти одну, пожалуйста, мне на растопку.
Вампир исчез. Эльвира перестала свистеть и перешла к пению. Для басистки у нее получалось очень даже неплохо, о чем Аня не преминула ей сказать.
– Брала пару уроков, – ответила та. –
