убийцу.
Рита прервалась и отпила кофе. Ее длинные ногти, покрытые черным лаком, нервно постучали по чашке.
– Маринины родители погибли пятнадцать лет назад, но это не был несчастный случай. Помните, я говорила, что Паша выпивал? Так вот, в ту ночь… он убил мою сестру. Отец Марины убил ее мать.
– Это лучшие котлеты, которые я когда-либо ел.
Михаил Васильевич подцепил вилкой кусочек и с удовольствием отправил его в рот. Он сидел в ресторане Заповедника в компании Юрия Вадимыча и Ивана. Люди наслаждались полноценным обедом, а вампир медленно цедил красное вино из пузатого бокала. Ресторан был наполовину пуст. Возможно, виной тому была жуткая погода, которая держалась уже несколько дней, возможно – травля в СМИ. Персонал старался не унывать. Заказов навынос было по-прежнему достаточно, чтобы держаться, но все понимали, что это не может продолжаться вечно. В ближайшие месяцы ресторан, как и весь Заповедник, либо выплывет, либо пойдет ко дну.
– Вас это удивит, но их готовил вампир, – сказал Иван с улыбкой.
– Ничуть не удивит, – возразил полицейский. – Чтобы достичь такого мастерства, его нужно оттачивать веками.
– Верно, – подтвердил Юрий Вадимович. – Вильгельмина в прошлом держала постоялый двор в Германии.
Некоторое время они молча наслаждались едой. Иван наблюдал за ними из-за своего бокала.
– Так, значит, мы были правы, – сказал он. – Марина действительно убежала из дома, потому что поссорилась с дядей.
– Не просто поссорилась, – возразил полицейский. – А обвинила во лжи. И он ее ударил. Что делает его подозреваемым.
– Он не сказал, что она имела в виду? О чем ей лгали? – спросил Юрий Вадимыч.
Полицейский покачал головой:
– Нет. Утверждает, что понятия не имеет, и твердо стоит на своем. Я говорил с ним утром. Он даже не стал строить предположения. Кремень! Такие, если упрутся, будут молчать. Но я собираюсь нажать на его жену. Мне кажется, она что-то знает, но при нем опасается говорить. Она вообще его боится.
– Ваня, а что, если с ним поговоришь ты? – предложил куратор.
Вампир пожал плечами:
– Могу попробовать, но это рискованно. Если у него достаточно сильная воля и он действительно хочет сохранить тайну, придется побороться. И он может это запомнить. Может быть, не непосредственно меня, но ощущение от того, что с ним что-то сделали, останется. И тогда, как говорил Михаил Васильевич, у нас будет информация, но мы не сможем предоставить ее в суде. Я бы оставил это на крайний случай.
– Согласен, – сказал полицейский. – Пока что я решил зайти с другой стороны и позвонил в управление Верхней Тьмы… Не смотрите на меня так, это название деревни, где жила Марина! Так вот, я попросил их найти все, что связано с ней и ее родственниками, но это будет долго. Во-первых, шестнадцать лет назад цифровых архивов еще не было, во‐вторых, в бумажных архивах там тоже полный бардак. Мне посоветовали набраться терпения.
Мужчины мрачно кивнули.
– Ну что ж, – сказал Юрий Вадимович. – Зато мы точно знаем, что у ее дяди нет алиби.
– Не только, – сказал полицейский, наливая себе чай. – Он был в опере вместе с женой. Алиби нет у них обоих.
Внезапно все три телефона завибрировали: Андрей уже вернул в замок интернет. Два человека и вампир в едином порыве уткнулись в экраны.
– Как интересно!.. – протянул Михаил Васильевич.
Иван взвился с места.
– Санта Мария! Аня!
– Что?
– Она поехала встречаться с Ритой!
– Это как раз про Риту! – воскликнул Михаил Васильевич, но Иван уже вылетел из подвала туда, где связь ловила лучше.
– Там было все в крови. – Рита говорила и смотрела в чашку. – Он ее зарезал, а потом затолкал в свой грузовичок и куда-то повез. Наверно, хотел спрятать в лесу. Но было темно, лил дождь, а он был пьян. В итоге грузовик сорвался с обрыва, и он тоже погиб. А Марина, похоже, видела что-то из того, что там произошло. Может быть, она видела убийство, может быть, то, как Паша тащил Люсю. Поэтому и вышла на улицу и была в таком состоянии. Ее это так шокировало, что она все забыла. А мы не напоминали. Мы старались вообще не говорить про Пашу с Люсей. Потом, когда Марина подросла, рассказали ей про несчастный случай. И все. Она о них не вспоминала, по крайней мере, на словах. В рисунках иногда что-то проглядывало. Лица, места. Марина рисовала музей и школу, два места, где работал ее отец и где она часто бывала. А порой что-то знакомое появлялось в пейзажах. Мы очень надеялись, что она не вспомнит тот ужас, через который ей пришлось пройти.
Аня мысленно застонала. Девочку всю жизнь берегли от этой памяти, пока не появился Иван. Все-таки некоторое добро просто не нужно делать. У людей должен быть шанс на неведение. Она посмотрела в свою тарелку, на недоеденный брауни.
– Получается, вы тогда не жили в Верхней Тьме, раз забрали девочку уже из приюта?
Рита кивнула:
– Да, мы переехали почти сразу, как поженились. Леша хотел делать карьеру, а в Верхней Тьме с этим не очень. Вот мы и перебрались в ближайший город. Ну как город? – Она усмехнулась. – По сути, та же деревня, только дома бетонные. Центральск, слышали такой?
Аня помотала головой.
– Ну вот, видите, какой популярный городок. А ведь это, между прочим, районный центр! Даже о Верхней Тьме люди чаще слышали, из-за музея. Потом он, правда, как раз в Центральск и переехал, но уже без картины, и никакой славы городу не принес.
– Я даже примерно не представляю, где это. – Аня нахмурилась.
Тогда Рита показала ей на гугл-картах. Она тыкала ноготком в экран и объясняла:
– Вот, смотрите. Это Верхняя Тьма. Вот здесь Бешаловка, за ней – Сытый Медведь. А дальше – Центральск.
– Далеко забрались! – прокомментировала Аня.
– Да-а, – протянула Рита. – Некоторые считают, что чем дальше ты уедешь от родной деревни, тем лучше у тебя будет жизнь. Не всегда работает. Но на самом деле там всего-то два часа на машине по трассе.
В ее глазах промелькнула грусть. Она быстро закрылась чашкой и попыталась улыбнуться. Аня подумала о том, как и чем жила эта женщина. Была ли у нее любимая работа? Или хобби, в которое можно было погрузиться с головой? Чем вообще она заполняла свою жизнь, кроме салонов красоты и кофеен? И нужно ли ей было чем-то ее заполнять? Аня хотела мягко спросить ее об этом, но ее прервал телефонный звонок.
– Ты все еще с Ритой? – раздался в трубке голос Ивана. – Ладно. Пожалуйста, будь осторожна и не верь всему, что она говорит.
– Почему?
– Потому что, во‐первых, у нее нет алиби. А
