меня существом. И это очень многое меняло.
– Контракт, Артур, – напомнил Лонгвилл. – Это не тот случай, который можно упускать, согласитесь! Если мы с вами сейчас не предложим министерству свои кандидатуры, нас ототрут в сторонку эти негодяи Бюше и Фабиан!
Тут он был прав. Бюше и Фабиан были из тех, кто не упустит ни своего, ни чужого. Бюше уже два года добивался права на крупные государственные заказы, у Фабиана были выгодные родственники со стороны супруги – беда только в том, что они не приготовят качественное зелье для поджелудочной. Лонгвилл снова прав – таланта не хватит.
Зато хватит наглости.
Интересно, почему же Коусворт не рассказал мне про госконтракт, когда мы встречались в министерстве? Не похоже, что забыл – он не из тех, кто забывает важные вещи. Возможно, он не делает на меня ставку, потому что теперь, с делом Сонной лозы и убитых девушек, не доверяет мне до конца. Считает, что я скоро окажусь за решеткой, и контракт все равно придется отдавать кому-то другому.
– Любезничаете с ними, а за глаза называете негодяями, – негромко, но очень отчетливо проговорила Флер. – Ну да вы много чего делаете за глаза, я уже заметила.
Все-таки не сдержалась! Я успел понять характер своей прелестной ассистентки – это она еще долго терпела.
И я не должен называть ее прелестной. А также очаровательной, хорошенькой и самой чудесной девушкой – потому что это все плохо кончится, нет сомнений. Я влюблюсь во Флоранс Весткотт, это неизбежно, и никто не найдет в этом добра.
Лонгвилл недовольно покосился на нее с видом человека, которому мешает надоедливая мошка, и перевел взгляд на меня.
– Так что скажете, Артур? Мое предложение выгодно для нас обоих. Я возьму на себя поставки болотника Бенедикта. У меня там связи, а вам не придется хлопотать самому.
– Ваши связи это случайно не Брайан Хартли? – поинтересовался я и, судя по выражению лица Лонгвилла, понял, что попал в точку. – Его услуги мне точно не нужны, он однажды привез партию заплесневелой травы под слоем нормальной. Первый и последний раз, когда я с ним общался. Теперь у меня свои поставщики и строгий личный контроль. Надеюсь, вы понимаете.
Лонгвилл одарил меня очень мрачным тяжелым взглядом.
– Ну вы же понимаете, Артур, что вас не утвердят, – сказал он. – Подадите заявку на контракт сами, его сразу же завернут. Эта Сонная лоза, обыски в вашей лаборатории…
– Понимаю, куда вы клоните, Шеймус, – кивнул я. – И все же подам заявку сам. Я расширю склад и дополнительно найму двух мастеров-зельеваров – будут работать строго под моим наблюдением.
Лонгвилл спустился с дивана – вид у него был обиженный и сердитый, как у ребенка, с которым не стали играть.
– Все-таки подумайте еще, Артур. Мое предложение в силе до завтра.
– Всего доброго, Шеймус.
Некоторое время мы с Флер молчали, а затем она спросила:
– Вы правда подадите заявку на контракт?
– Правда, – кивнул я. – И министр ее завернет. Потому что Лонгвилл прав, рядом со мной сейчас много проблем. И потому…
Я не договорил – снаружи донесся трубный рев, первобытный и дикий, и Флер испуганно охнула и вцепилась в подлокотник кресла. Глаза ее расширились, наполняясь совершенно детским восторгом.
– Что это? – изумленно спросила Флер. – Кто там?
– Слон, – улыбнулся я, и девушка восхищенно охнула и прижала руки к губам. – Вернее, слониха. Идите, Флер, взгляните на нее.
***
Я подошел к окну гостиной и встал так, чтобы меня было не видно снаружи. Ни к чему пугать животное, правда?
Старую цирковую слониху звали Марго, и она оказалась крупнее, чем я думал. Она замерла на дорожке и с достоинством протянула хобот к кусту сирени – он еще не начал зацветать, только освободил колпачки будущих кистей и листья, и Марго с достоинством отвернулась.
Флер вылетела на ступеньки и замерла. Охнула, восхищенно вскрикнула, а затем осторожно пошла к слонихе. Смотрители цирка в темно-синих куртках стояли рядом с Марго с видом людей, которых давно ничем не удивишь, даже заказом слона на дом, чтобы удивить барышню.
Боль души способна перебиться сильным впечатлением, и я надеялся, что Флер станет легче. Нам лучше иметь старшего инспектора Грея в союзниках, а не врагах.
Флер сделала несколько шагов к слонихе и замерла на секунды три или четыре, не больше, а затем шагнула еще, словно боялась спугнуть это чудо. Марго повела ушами, склонила голову, а потом снова потянулась к кусту, и один из смотрителей что-то негромко сказал ей.
Слониха убрала хобот.
Флер сделала еще один осторожный шаг, словно боялась двигаться слишком порывисто или громко, но все в ней сейчас звенело и пело, и хотело бежать и кричать, и сдерживаться было трудно. Я мысленно улыбнулся – такими хорошими они были сейчас, и девушка, и слониха.
– Мне пойти к ним, доктор Броуди? – поинтересовался Алекс, и я кивнул.
– Да, выйди на всякий случай.
Мне так хотелось выйти из дома самому, но я знал, что все испорчу. Марго испугается, чудесное впечатление рухнет.
Может, однажды я буду вот так со стороны смотреть, как Флер пойдет к церкви – в белоснежном платье, в пене и кружеве фаты, с букетом южных роз в руках, и рядом с ней пойдет человек, который по-настоящему достоин ее. Человек, который будет лучше, умнее, благороднее и добрее, чем я.
Смотритель снова что-то сказал. Флер кивнула и подошла к Марго совсем близко.
Медленно-медленно подняла руку.
Я замер, испугавшись, что сейчас что-то пойдет не так. Алекс и смотрители были рядом, а Марго была серьезным и опытным животным, но все равно меня охватило волнение. Успею ли я выбежать, сбрасывая мантию, чтобы отпугнуть слониху?
Ничего плохого не случилось – ни сейчас, ни потом.
Марго шевельнула ухом, тихо качнула хоботом и коснулась запястья Флер – едва-едва, осторожно, будто проверяя, стоит ли доверять этой девушке. Стоит, конечно, не сомневайтесь, дорогая слониха. Этой девушке можно доверить свою жизнь, и она будет биться за нее, как за собственную.
Флер создана была, чтобы сражаться и защищать.
Она засмеялась, и я понял, что запомню этот смех навсегда. Он
