салона и направился к багажнику, откуда достал две дорожные сумки. Одну сумку он передал Массимо. Сумка весила килограммов десять-двенадцать.
Они следовали за Воротничком, который, прогуливаясь по причалу, повернул в конце. Он двигался вверх по трапу на борт рыболовецкого судна. На корпусе лодки было написано название выгоревшей синей краской — «КОНО». На борту присутствовали капитан и три матроса.
В течение десяти минут двигатель разогревался и судно стало отплывать от берега.
На палубе никто особо не разговаривал. Были слышны только голоса капитана, раздающего указания матросам, и самих матросов, отзывающихся на указы капитана.
Через сорок минут судно причалило на остров. Воротничка встретил человек в фуражке, чьё лицо было скрыто под седой бородой, а глаза прятались за солнцезащитными очками. Им оказался пилот гидроплана. На нём он доставил своих попутчиков к берегам Нассау.
На берегу их подобрал таксист, который, как показалось Массимо, был знакомым Воротничка. Через десять минут такси остановилось перед зданием, над входом которого находилась вывеска с надписью «МЕЖДУНАРОДНЫЙ БАНК НАССАУ».
С этого момента Карлос забрал сумку из рук Массимо и приказал ждать на улице.
По возвращении Аугусто позвал Массимо к себе.
Мебель в своём фешенебельном кабинете Аугусто Мальдини освежил на днях. Он обставлял своё рабочее помещение, следуя одному общему правилу — всё, что дешевле тысячи долларов, долой из этих стен. Даже кожаное кресло, на котором он сидел, имело ценник с тремя нулями, а, судя по содержимому кабинета, Аугусто вообще любил увлекаться нулями.
Массимо расположился в кресле напротив. Тем временем Аугусто наполнял бокалы. Его тон сменился по сравнению с тем, как он разговаривал утром, когда отправил сопровождать груз. Теперь его голос звучал вполне дружелюбно.
— Помнишь то вино, которое мы пили в день знакомства?
— Припоминаю — ответил Массимо. Но он припоминал не день знакомства с Аугусто, а поздний вечер, когда этим вином его угостил Мурильо в своём баре.
— Вчера получил новую бутылку. Я не разбазариваю это винцо, потому что, во-первых, оно влетает мне в копеечку, а, во-вторых, его невозможно пить много. Как я уже говорил, с одного бокала эффект наступает такой, как с трёх бутылок обычного пойла. Так что я угощаю не всех подряд, и не каждый день. Сегодня ты оказал мне огромную услугу, и теперь я хочу отблагодарить тебя. — Он поставил бокал перед Массимо и сказал: — Передаю тебе право тоста.
Без колебаний Массимо встал, возвышая бокал над столом и решительно произнёс:
— За семью.
Веки Аугусто резко расширились. Он выпрямил спину и подошёл к Массимо. На лице у него всплыла твёрдая гримаса. Долгое время он всматривался в глаза Массимо и наконец ответил, утвердительно покачивая головой:
— За семью.
Каждый из них понимал под этим словом разные вещи. К своей семье Массимо причислял одних людей, а Аугусто к своей совершенно других. У этих семей не было ничего общего.
Они чокнулись и залпом осушили свои бокалы.
После тоста Аугусто попросил Массимо присесть и, опускаясь в собственное кресло, вдруг спросил:
— Кстати, ты не в курсе, что случилось с Хорхе?
Как кипяток вылился на голову Массимо. Это была последняя тема, на которую ему хотелось бы поговорить.
— В смысле? — старательно изобразил недоумение Массимо.
— Его не видно с утра.
— Не в курсе.
Сидя на кожаной обивке, Аугусто непрерывно оценивающе смотрел на Массимо, затем почесал висок указательным пальцем и спокойно добавил:
— Просто Хавьер на койку лёг, Эстебан к родителям уехал, Федерико ребёнка крестит, а тут ещё и Хорхе пропал. Как будто все сговорились и теперь куда-то разбегаются. Узнавал у остальных. Никто не знает. Поэтому я спрашиваю тебя. Думал, может тебе что-то известно.
Массимо развёл руки по сторонам и сказал:
— Ничем не могу. Самому интересно, куда он делся. Думаю, вечерочком заехать к нему домой. Кто знает? Может нажрался в хлам и дрыхнет. А может случилось что в семье. Или ещё что-то.
— Да — кивнул Аугусто. — Ты уж заскочи.
Аугусто достал из пачки сигарету и закурил. Вдруг его замершее лицо разбавилось гримасой какого-то озарения, после которого он сказал, задрав руку с сигаретой:
— О! Чуть не забыл.
С этими словами его рука потянулась к выдвижному ящику. Он моментально потянул за ручку и торопливо опустил ладонь внутрь. Под столешницей возник какой-то шорох. Через секунду пальцы Аугусто крепко сжимали бумажный конверт, который он протянул над столом.
— Это тебе за сегодняшнюю работу. Но прежде всего за молчание — закончил фразу Аугусто чуть повышенным тоном.
— А я похож на шестёрку? — сардонически спросил Массимо.
— Хочешь сказать, я беру к себе на работу шестёрок? — вполне серьёзно спросил Аугусто.
Последовала секундная пауза, после которой Массимо перечеркнул слова Аугусто:
— Это был риторический вопрос.
Аугусто изобразил натянутую улыбку, вместе с которой добавил:
— Наш человек.
Прошёл месяц.
Улицы города стали погружаться в сумерки. Массимо в скором режиме управился с делами, которые ему с Раймондо поручил выполнить Аугусто и теперь имел в запасе пару лишних часов, чтобы съездить в торговый центр и выбрать подарок Рафаэлле на день рождения, который будет через три дня.
Массимо собирался выходить из здания торгового центра. В правой руке у него лежал подарочный пакет. Он уже подходил к парадному выходу, как наткнулся на отца Хорхе, Серхио.
— А, сеньор Гомес. Как поживаете? — приободрённо спросил Массимо.
Лицо Серхио было озабоченным. Он ускорил шаг, чтобы спросить:
— Массимо, когда ты видел Хорхе в последний раз?
Тон мистера Гомеса ему не понравился. Массимо не успел произнести ни слова, но сеньор Гомес будто услышал вопрос в его голове:
— Он уехал позавчера и не сказал куда. Ты не видел его с тех пор?
С дрожью в груди Массимо смотрел на сеньора Гомеса и едва смог отрицательно покачать головой.
Отчаяние было буквально нарисовано на лице отца Хорхе. Он приложил дрожащую ладонь к лицу, отведя взгляд в сторону.
Массимо положил руку ему на плечо и предложил присесть на одну из скамеек, которые были расставлены по всему торговому центру. Он забежал в ближайший магазин. Это был отдел парфюмерии. Там Массимо попросил стакан с водой. Сеньор Гомес пил нехотя мелкими глотками, параллельно пытаясь говорить. Его рассказ состоял из несвязных фраз, некоторые из которых обрывались на половине.
— Последний месяц он стал каким-то озлобленным. Нас с матерью перестал слушать. От него постоянно пахнет алкоголем. Возвращается домой за полночь. Кричит… ругается бранью. Начал угрожать братьям из-за всяких пустяков. За ним заезжают какие-то люди. У одного из них я видел спрятанный пистолет. Что за друзья у него появились? А на прошлой неделе он… — Серхио Гомес проглотил комок, скопившийся в горле и
