варианты? Я не понимаю…
— Во-первых, ты не виновата, — заверил Кастор, — ты исполняла свои обязанности. Пока ты инквизитор, ты не можешь поступать иначе, как бы сильно ни хотелось. Во-вторых, то, что нам твердят о Боге, — полнейшая ерунда. Я знаю, что верующему человеку сложно допустить это, но ведь ты сама уже задумалась. Разве мог бы он сводить все к тому, чтобы добрых и хороших людей убивали? Я так не думаю. Я уверен, что если Бог существует, то он за жизнь, за справедливость, за добро. Не важно, маг человек или нет.
— Но ведь непонятно, откуда магия взялась, Бог не знает этого.
— Ивена, не будь такой наивной. Человек не в курсе того, о чем знает Бог. То, что магия — нечто неизведанное и опасное, придумали сами люди. Это действительно та область, которую тяжело изучить, и проще принять как факт, что магия плоха. Неизученного всегда боятся и желают запретить. Магия — сила, доступная далеко не каждому. И те, кому она неподвластна, желают иметь власть над ней. Церковь играет нами. Проще сослаться на Бога, чем признать, что магию запретили люди, которым она неугодна.
Ивена подняла взгляд на Кастора, пытаясь вновь убедиться, что все его слова правдивы. Однако до сих пор было сложно полностью себе признать это. Но хотя бы слезы прекратились.
— Понимаешь, я же верила всю жизнь в то, что мы все живем правильно. Верила в Бога и в то, что он говорит. Думала, что это действительно говорит он.
— Если он правда есть, то точно не такой, каким его представляют люди, — убеждал Кастор. — Вряд ли Бог напрямую трактовал, как надо жить. Но я считаю, что правило должно быть таким: жить по совести, не причиняя вреда другим. Не важно, маг ты или нет. Я уже не раз говорил, что плохим человеком может быть кто угодно. Но все ополчились именно на магов. Однако мы такие же люди, которые просто хотят нормально жить. Обидно, когда тебя судят не по поступкам, а просто за то, каким ты родился, а ведь это не зависит от нас. Может, я бы не хотел быть магом, но все-таки являюсь им. И я хочу, чтобы люди наконец-то поняли, что всеми нами управляет не Бог, а такие же люди. Нам решать, по каким правилам жить. Просто те, у кого власти больше, могут эти правила закреплять.
— Понимаешь, это так тяжело — в один момент разочароваться в деле, которому решил отдать себя, посвятить свою жизнь, — в голосе Ивены сквозило отчаяние. — Я раньше не задумывалась о том, что ты говоришь, а слепо смотрела на все, веря, что так и надо. Я шла к цели, но теперь осознала, что эта цель не оправдана. Но я не знаю, как жить по-другому. Я же не умею иначе…
— Если тебе действительно это кажется неправильным, то ты можешь отстраниться от этого дела. Никогда не поздно поменять свою жизнь.
Ивена посмотрела на Кастора, как на сумасшедшего. Слишком страшно было допускать мысль о том, чтобы бросить престижную и прибыльную работу, резко меняя свое будущее.
— Знаешь, это только сказать легко, — с долей укора воскликнула Ивена. — Это тебе можно спокойно поменять компанию или сферу деятельности. В моей сфере нет выбора. Я уже ступила на это тропу и не могу с нее сойти. На меня возлагают надежды, мною гордятся. А если я уйду, это будет огромный позор. Нельзя так кардинально поменять жизнь.
— Можно. Выбор есть всегда, — твердил Кастор, пристально глядя на нее. — Вы, инквизиторы, сами частенько упоминаете об этом, кстати. Ты можешь решить, оставаться на этой тропе и страдать, если тебе правда это стало приносить боль, или же свернуть с нее, уходя в неизвестность, но в которой ты не будешь так мучить себя. Да, будет сложно первое время, но всегда можно найти другую работу. Пусть даже тебе будут меньше платить, пусть кто-то в тебе разочаруется. Какая разница, что подумают другие? Зато ты будешь знать, что не совершаешь ничего плохого. Ивена, главное, это быть честным с собой.
Она втянула в легкие побольше воздуха, пытаясь переварить услышанное. Где-то на подкорке сознания Ивена понимала, что Кастор полностью прав, но от такого сильного напора в груди невольно образовался комок возмущения. Она резко поднялась с дивана, окинула Кастора тяжелым взглядом и, всплеснув руками, выпалила:
— Ты не был в моем положении и никогда в нем не окажешься. Тебе не понять, как это на самом деле тяжело. Я не могу пойти против большинства и так резко повернуть свою жизнь только потому, что из-за какого-то случайного мага в моей голове начал твориться полный бардак!
Встав с места, Кастор подошел вплотную к Ивене. В его глазах она уловила разочарование и обиду.
— Случайного мага? — Он ткнул пальцем себе в грудь. — Хочешь сказать, что это я во всем виноват? Пришел в твою жизнь и стал ее разрушать?
— Да, именно это я и хочу сказать! — бросила Ивена раздраженно.
— Я просто донес до тебя правду. Хотелось бы верить, что и без меня ты поняла бы это однажды. Я увидел в тебе надежду, что не все в этом мире потеряно, что есть вероятность, что люди образумятся и перестанут быть такими жестокими. Человечество никогда не станет идеальным, это просто-напросто невозможно. Но сделать жизнь людей лучше шансы есть. Ты доказала мне это, и я не хочу понять, что ошибся. Но сейчас ты будто хочешь убедить меня, что я все-таки оказался не прав насчет тебя. Я знаю, что проще жить так, как уже привык. Но если привычное вдруг стало казаться тем, что портит жизнь, то лучше отойти от этого.
— Донес правду? Ошибся насчет меня? Да откуда тебе вообще знать, что именно твои слова истинны? И откуда тебе знать, что у меня в голове? — в сердцах воскликнула Ивена. — Возомнил себя таким правильным и честным, обо мне какие-то выводы строишь. Может, я реально какой-то эксперимент для тебя? Пытаешься понять, за какое время можно промыть мозги инквизитору? Ждал момента, когда меня что-нибудь сломает, и ты воспользуешься мной?
Лицо Кастора скривилось, отражая всю его боль от услышанного, и Ивене на секунду стало совестно за эти мысли, но возмущение и раздраженность все-таки лидировали.
— Мне жаль, что ты так думаешь, — горько произнес Кастор. — Я уже не воспринимал тебя как инквизитора и уж тем более не хотел пользоваться. Я общался с тобой как с интересной девушкой, компания которой мне приятна. Общался как с
