благотворительные мероприятия?
— Нашёл. Но я не думаю, что тебе стоит встречаться с ним снова. Он может быть крайне опасен.
— Приятно, что ты беспокоишься о моей безопасности, но это ни к чему. К тому же я не стану подвергать себя серьёзному риску.
Он задумался, потом кивнул:
— Ладно. У него есть членство в элитном спортклубе в Нью-Йорке. Он там играет в бадминтон. Заведение так и называется — The Club.
— Отлично. Я займусь этим.
Рихтер нахмурился:
— Ты… займёшься этим?
— Да. Никто не погибнет, если ты об этом. Но это будет не совсем законно. Хочешь подробности?
— Ага. Очень даже хочу.
— Хорошо. Я собираюсь нанять мужчину-эскорта из Нью-Йорка, чтобы он пошёл в раздевалку клуба и посмотрел, есть ли у Яна Новака след от огнестрельного ранения на плече.
Лиам переваривал услышанное:
— Ты уверена, что попала ему в плечо той ночью в лесу?
— Уверена. Если у Яна Новака есть шрам на плече, это повод копать глубже.
— Звучит как операция с низким уровнем риска.
— Значит, ты за? — в моём голосе прозвучало удивление.
Он тяжело выдохнул:
— Не совсем. Но с тем бардаком, что у меня в жизни, если я могу вычеркнуть убийцу с ЖД путей из списка проблем, просто наняв эскорта, чтобы тот заглянул в спортзал — скажи, сколько это стоит. Поехали.
— Я заплачу.
Лиам усмехнулся:
— Я похож на того, кто приглашает женщину на ужин, а потом заставляет её платить за собственного шпиона-эскорта?
— Это что, пассивная позиция по вопросу равноправия?
Когда он подошёл ближе, его улыбка стала шире.
— Чёрт побери, Лия, разве мужчина не может просто поступить по-мужски?
Я хотела сказать, что это не имеет никакого отношения к мужественности, или напомнить, что я прекрасно осведомлена о его низком доходе и дорогих адвокатах. Но это стерло бы улыбку с его лица. А мне почему-то не хотелось этого. Но почему я вообще об этом заботилась?
— Я ценю это, — сказала я. — Но лучше не оставлять никаких денежных следов, которые могут связать нас.
Я надеялась, что он не настаивает на оплате наличными.
— Всегда на шаг впереди, да? — Он посмотрел мне в глаза. Улыбка у него была тёплая.
— Что-нибудь ещё? — спросила я.
Он нахмурился. Было ясно, что он хочет обсудить Бостонского Душителя — скорее всего, именно поэтому он и назначил встречу.
— Он мёртв, — сообщила я.
— Что? — Рихтер был возмущён. — Почему ты не сказала? Ты же обещала сообщить, как только всё закончится.
— Я обещала сообщить, когда у меня будут координаты тел пропавших жертв. Вот поэтому я и здесь.
Он открыл рот, чтобы возразить, но я перебила:
— Дональд Уилсон рассказал мне, где они. На следующей неделе я отправлю анонимное письмо в бостонскую полицию с указанием мест и сообщу, что убийца умер много лет назад. Это будет звучать как предсмертное признание кого-то из членов семьи Душителя.
Рихтер переваривал информацию. Потом его злость улеглась.
— Так мы защитим семью Джилл Уилсон.
Я промолчала.
— Как он умер?
— Спокойно. Передозировка фентанилом, — ответила я.
Рихтер кивнул, удовлетворённый.
— С одним небольшим «но», — добавила я.
— Что ещё?
— Возможно, у него нет гениталий. Мне пришлось их удалить, чтобы он заговорил.
— Лия, да чтоб тебя! — воскликнул он.
— Сначала он держался жёстко и упорно, — попыталась оправдаться я. — Всё прошло чисто. Больше ничего с ним не случилось до того, как он заснул и отправился в ад. Он заслуживал гораздо большего.
Рихтер выругался себе под нос, затем кивнул.
— Ладно. Буду ждать письмо. Оно попадёт ко мне на стол сразу после того, как его получит полиция. Это дело числится за ФБР. — Он тяжело вздохнул, словно наконец-то смирился с происходящим.
— Держи меня в курсе насчёт нашего убийцы.
— Конечно.
Я уже повернулась и сделала несколько шагов, когда импульс заставил меня остановиться и оглянуться.
— Жнец залива, — сказала я. — Судя по собранной информации, есть большая вероятность, что он скоро начнёт эскалацию.
Глаза Лиама сузились.
— Вроде массовой стрельбы?
— Возможно.
Заброшенная фабрика молчала. Лиам снова провёл рукой по волосам — жест, который я уже узнала как знак стресса или неуверенности.
— Я подключу к делу всех доступных агентов.
Я кивнула. А потом произнесла слова, которые никогда раньше никому не говорила — потому что мне никогда не было до этого дела, и если я что-то говорила, то всегда искренне.
— Будь осторожен.
Это был почти шёпот, тихий, будто я перешагивала через опасную грань.
— Буду, — ответил он.
Я развернулась и покинула фабрику, ступив в хмурый осенний день. Серое небо будто заглядывало в самую глубину моей души.
«Будь осторожен». Почему мне было так важно это сказать?
Для других эти слова могли показаться пустяковыми, но для меня они имели огромный вес. Моя обычная безразличность к людям никогда не была вызвана злобой или нарциссизмом — просто с самого рождения мне была чужда большая часть эмоций. Эмоционально отстранённая, я стала ходячей трагедией — ещё одним ярлыком, который на меня навесил осуждающий мир.
Но что-то в агенте Лиаме Рихтере сбивало меня с толку, заставляло думать и действовать вопреки моей природе. Не из сентиментальных или романтических побуждений, а из какой-то глубокой, необъяснимой тревоги. Будто я боялась, что он — единственный, кто может удержать меня от превращения в монстра.
Кем бы я стала, если бы сама превратилась в то, что уничтожаю?
Я убеждала себя, что неспособна причинить зло невиновным, что не получаю удовольствия от страданий, если только передо мной не монстр — не человек. Но я никогда не вредила невинным. Откуда мне знать, что я почувствую? Станет ли мне мерзко? Будет ли мне стыдно? Я ведь ни разу не переступала ту черту.
«Ты снова сомневаешься в себе», — отчитала я себя.
И всё из-за него. Убийцы с железнодорожных путей.
Он стал для меня постоянной битвой. Невидимым врагом, который медленно, но верно разрушает меня. И меня пугала даже не сама угроза, а осознание того, что остановить этот процесс могу не я. Что власть положить этому конец находится в руках другого человека. В руках мужчины, который пробудил во мне чувства, которых я не испытывала с детства. А может, и вовсе никогда.
Это не поддавалось логике. Но результат оставался прежним.
Меня утешала лишь одна мысль — запасной план. Если я когда-нибудь потеряю себя, всё закончится по моей воле. Это сделает человек, которому я доверяю больше, чем себе. Он избавит меня от страданий. И, возможно, спасёт других.
Глава пятнадцатая
Спортивный клуб "The Club", Манхэттен
Фешенебельная мужская
