привыкли к темноте, стала различима мебель. Род Слайверов всегда любил вычурность, даже некую помпезность стиля.
Дела у мужа в последнее время шли напряженно. С чем это было связано, я не знала. Меня в них не посвящали, как, впрочем, и во все, что касалось финансов и семейных дел. Я в этом доме своего рода прислуга, которая необходима только для присмотра за собственным сыном.
За аркой, ведущей в столовую, зажегся свет и раздались шаги. Я замерла в ожидании неминуемого разоблачения. Сердце колотилось, ударяясь о ребра.
— Мам, это Мира встала. Завтрак готовить, — прошептал Элан. — Мы от нее тоже прятаться будем?
Пока я пыталась справиться с частым сердцебиением и унять подступающую тошноту, сын вырвал руку из моей и пошел к кухарке. Успеваю схватить его в последний момент.
— Элан, стой! — шикаю.
— Кто здесь? Клайв, пройдоха, это ты с гулянок своих пришел? Штырев пьяница! — недовольно выругалась Мира.
Она прошла в гостиную, включила настенный свет. Золотистый отблеск медленно разлился вокруг, перетек от диванов к столу, зацепил теплом бордовые портьеры. Почти добрался до меня с сыном, но мы скрылись за углом коридора.
С прислугой я была дружна, чего нельзя было сказать о собственной семье. Семь лет я пыталась наладить отношения с мужем, делала все от меня зависящее. Вела себя скромно, поддерживала уют, создавала тепло. А жизнь показала лишь уродливую иллюзию. За ширмой порядочности скрывалась удручающая картина. Я была здесь лишь средством достижения целей, пустой оболочкой с даром, который я когда-то считала благословением.
— Мамочка, Мира ушла, — шепнул Элан, возвращая меня в реальность.
Кухарка вернулась на кухню, откуда послышался негромкий звон посуды.
— Пойдем. — Я взяла сына за руку и, не теряя драгоценных секунд, быстро направилась к выходу.
Убрала металлическую задвижку, толкнула дверь и жадно вдохнула упоительный летний воздух. Воздух свободы. Нахлынула эйфория, освежающая мысли и облегчающая душу. Будто под воздействием веселящего зелья, я впитывала в себя счастье. Черный ком, сдавливающий грудь, рассеялся, словно снятое проклятие, даря воодушевление и уверенность в своем поступке.
Наступило утро и сон развеялся, а проклятие по имени Синтер исчезло из моей жизни лишь на короткий срок.
Собрав волю в кулак, я приготовилась к новому рабочему дню. Выглянула в коридор, посмотрела на дверь, где временно проживал Синтер. Встречаться с ним желания не было, поэтому я быстро спустилась в столовую.
Здесь все как обычно, студенты завтракают. Хотя сегодня не так многолюдно — несколько магов с боевого факультета и нелюдимых некромантов, компания ведьмочек, загадочный менталист и пара стихийников.
Взяв чай, омлет и два кусочка жареного хлеба, я села на привычное место за столом преподавателей. Спешить не хотелось, да и время до начала работы было. Я наслаждалась тихим утром без происшествий. Студенты еще не успели придумать новых каверз — не подсыпали сонного зелья невнимательному преподавателю, не устроили очередной потоп в аудитории, не взорвали лабораторию целительства. Но все еще впереди, день только начинается.
Глава 15
Выстоять и устоять
Сытая, оттого и не в самом плохом настроении, я поставила поднос на стойку с грязной посудой. Поблагодарила Золю за чудесный завтрак и направилась к себе в кабинет. В коридоре поправила покосившиеся портреты профессоров и сняла с рам свежую пыль. Думаю, великим преподавателям прошлого неплохо было бы заиметь таблички со своими именами, а то непонятно, кто, к примеру, вот этот седой эйт в старомодном сюртуке, с бородкой и злыми глазами. Злыми, наверно, потому, что никто и не помнит, как его зовут.
— Кхм… — закашлял кто-то рядом, и я повернулась на звук.
— Силы небесные, что происходит⁈ — воскликнула я.
Да здесь пол-академии студентов. Один из боевиков встал передо мной. Немаленький мальчик, надо сказать. Выкатил грудь вперед и принял боевую стойку — ноги на ширине плеч, кулаки сжаты, сейчас набросится.
— Эйта Рид, мы все к вам, — заявил уверено.
— Для чего?
Что они снова натворили и при чем здесь я?
— Так это… нам сказали, что вы ведете запись для обмена студентами. Хотим оформить свое желание учиться в магической академии Маркены.
Вот тебе на! А я переживала, что мало кто согласится на переезд.
— А с чего такое рвение? Здесь неинтересно или вы все под отчисление и хотите ухватить ускользающий шанс учиться дальше?
Правда, что это они так засуетились? И как вообще узнали? Ректор не афишировал, мы с Ильгидой тоже. Пока данное мероприятие только в процессе обсуждения. Гилатер подписал предварительный договор, сказал все подготовить, и на этом все. Указания действовать не было.
Парень передо мной замялся, перестал выглядеть так, словно сейчас растолкает всех, лишь бы его первым внесли в список претендентов. Я осмотрела присутствующих. Краем глаза отметила знакомых хулиганов с боевого факультета, девушек с целительского и прислонившегося к стене в отдалении от всех Пита.
— Так это… — взял слово самый смелый из менталистов. — Там же драконы.
— Драконы? — повторила я и скептически взглянула на парня.
По коридору прошла волна шума, заговорили все разом, перекрикивая друг друга:
— Да, да, именно там видели последнего!
— Ага! Именно в Маркене чаще всего находят скелеты драконов, погребенных в песках Долины Успокоения.
— Точно! Говорят, останки древней расы в разы лучше для артефактов, чем белый коралл, — сообщил студент профессора Гридиса Грамма.
— Все это бредни! — выкрикнула из толпы девушка-менталист. — Главное — там библиотека с редкими книгами. Она находится глубоко под землей, и если ты ученик магической академии, то с позволения ректора можно увидеть ее своими глазами. А там, знаете, какие фолианты? Ух! — Вид у девицы был жуткий, словно она недели две без перерыва читала те самые фолианты. Взгляд безумный, волосы встрепаны.
Гомон не прекращался. Студенты всех факультетов выкрикивали свои причины, чтобы попасть в королевство песка. Видите ли, в Маркене много интересного, а то, что она далеко и там очень жарко, никого не волнует. Вот это тяга к знаниям. Боги! Сколько их здесь? Тысяча? Две? И как назло ни одного преподавателя рядом, даже ректор не выглянул из кабинета. А может, они боятся выйти и взять на себя часть молодых активистов.
— Так, успокоились! Тихо-о! — прокричала я. — Кто заговорит, кандидатуру того не внесу в списки для рассмотрения на совете. Ясно?
Дети дружно закивали, а я прошла в свой кабинет. Села за стол, открыла вед-аналитик и принялась записывать.
— Входим по одному и не шумим, — сказала строго, и понеслась работа. — Имя, фамилия, факультет, курс?
— Рихтер Бой. Боевик, пятый курс, — отчеканил первый.
Вот что он там будет делать? Раскопки
