несли меня вперед.
Но мой отец с больной спиной не мог за мной угнаться, поэтому он велел мне остановится и сам пошёл впереди. Я сгорал от нетерпения, а идти приходилось медленно. Я повторял про себя, что золото моё найдено! Я представлял, как мы появляемся у Священной Скалы, перед которой сидит старик, который или молится над своей находкой, или спит, пытаясь получить видение о том, как правильно ей распорядиться. Мы не станем говорить ему о том, что Спопаки сказала нам о находке, мы просто увидим, как он сидит, глядя на грязный мешочек с золотым песком, и он будет вынужден отдать его нам.
Мы пересекли травянистый склон, над которым стояла хижина, снова вошли в лес, миновали мёртвое хлопковое дерево и скоро были у сосновой рощи, соседствовавшей с востока со Священной Скалой, пробрались сквозь нее и остановились у крайнего дерева, потому что там, у наших ног, с южной его стороны было то место, где бедный старый Энди зарыл свое сокровище. Мы посмотрели в вырытую им яму – сейчас она была пуста, а потом посмотрели в сторону Священной Скалы, до которой было около тридцати ярдов, и увидели старого Говорящего С Бизоном, лежащего у ее основания. Спал? Нет. Он был мертв, что видно было по его неестественному положению. Мы подбежали к нему, лежавшему на спине, его голова была рядом с краем ямки, которую он выкопал у основания скалы, чтобы закопать там свою находку.
На его груди была рана от пули, прямо под ключицей, Он решил наконец принести в жертву жёлтый металл, но его застали врасплох и убили прежде, чем он смог закончить свою работу. Но он слышал приближение убийцы и пытался защититься, потому что его левая рука крепко сжимала лук, а у ног лежала стрела, которую он хотел наложить на тетиву.
– Айдахо его убил! – воскликнул я.
– Я ожидал, что он это сделает, – ответил отец. – Впрочем, это мог сделать и этот стоуни, Пятнистый Медведь.
– Нет. Это был Айдахо Джек. Я точно знаю. Пойдем, поднимемся к его лагерю и убьем его.
– Нет, сын, этого мы сделать не можем. Мы не можем доказать, что это он убил старика, и, даже если бы это было так, мы не те, кто может должен отомстить за его смерть.
– Но он забрал золотой песок; мой золотой песок: мы имеем полное право разделаться с вором…
– Но мы не можем доказать, что это был он, как и то, что он убил старика.
– И что нам делать?
– Не знаю, сын. Это задача. Подумаем об этом, пока не придут Одинокий Бизон и Чёрная Выдра; они скоро должны быть здесь.
Я смотрел на старика и едва не плакал от жалости к нему и ненависти к его убийце, и, случайно посмотрев на Священную Скалу, и заметил то, на что сразу не обратил внимания – светлое пятно на одной из черных полос, на высоте примерно в четыре фута от земли. Подбежав к нему, я понял, что, как я и подумал, это был след от пули убийцы, и после этого, осмотрев основание скалы, я нашел сплющенный кусок свинца, довольно большой и тяжелый, и молча отдал его отцу.
Он повертел его в руках, взвесил на ладони и сказал:
– Да, сын, он слишком велик для чего-то другого, кроме большого шарпа Айдахо.
– Да. Теперь у нас есть доказательство. Пойдем, поднимемся и убьём его.
Продолжая изучать кусок свинца, он ответил:
– Придержи коней, сын. Это еще не говорит о том, что именно Айдахо стрелял и убил старика, хотя мы хорошо знаем, что это сделал именно он. Но для Одинокого Бизона и Чёрной Выдры этого доказательства будет довольно. Скоро они будут здесь, и мы дадим им возможность делать то, что они сочтут нужным.
Я решил, что это вполне правильно, и сказал об этом. И, ожидая прихода наших друзей, мы сделали всё, что могли, для нашего друга, лежавшего у Священной Скалы, которую так искренне почитал. Мы закрыли его глаза, вынули лук из окоченевшей руки и чехол для лука из-под его бока, распрямили руки и уложили их вдоль тела, и положили ему на грудь вырезанную из камня черную трубку, с помощью которой вознесли так много молитв богам, которых он так почитал. И мне не стыдно того, что, оказывая ему эти услуги, я плакал.
Солнце уже село, когда наши друзья наконец появились, и каждый вёл в поводу лошадь для нас. Мы стояли безмолвно и неподвижно, когда они приблизились, и, увидев мёртвое тело, застыли перед ним, и Одинокий Бизон воскликнул:
– Отец! Убит! Какая пёсья морда это сделала?
Чёрная Выдра причитал:
– Бедный мой дедушка! Он ушел в Песчаные Холмы! Вау! Вау!
– Его убил Красная Голова! – крикнул я.
– Да. Конечно. Из-за жёлтого металла, который для него выкопала росомаха; его женщина только что нам об этом рассказала, – ответил Одинокий Бизон.
– У нас есть доказательство, что его убил именно Красная Голова, – продолжал я. – Отец, покажи им пулю, которая пронзила тело старика и ударилась в Священную Скалу.
– Да. Она точно вылетела из большого ружья Красной Головы. Он убил его, этот белый, пёсья морда! – проревел Одинокий Бизон, осмотрев сплющенную пулю.
– Что ж, пойдем в лагерь Красной Головы и убьем его, – предложил я.
– Ха! Его там нет. Несколько стоуни, которые охотились на бизонов, между рекой Мы Сражались С Кутенаи и рекой Потрохов, видели его и Отмеченного Солнцем с их лошадьми – они шли на юг, и, когда они вернулись в свой лагерь, как раз перед нашим уходом, один из них знаками сказал мне об этом, спросил, почему наш белый друг уходит. Ха! Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас…
– Отец! Еще не поздно: он с вьючными лошадьми движется медленно, этот Красная Голова, мы легко их догоним, – сквозь рыдания перебил его Черная Выдра.
– Да, мы его догоним, – проревел Одинокий Бизон. И добавил уже спокойнее: – Давай отвезем тело бедного отца к его женщинам.
Так получилось, что мы во второй раз грузили тело убитого на одну из лошадей и отвозили его на пост, где, со слезами и причитаниями, женщины занялись им, чтобы приготовить к похоронам на дереве – том же, где лежали останки бедного старого Энди.
Вернувшись из лагеря стоуни, где они снова безрезультатно пытались узнать о том, как получил Пятнистый Медведь винтовку «Генри», наши индейцы собрали наш табун и загнали всех лошадей в корраль. И теперь, велев
