оседлать двух свежих лошадей и вывести ещё двух быстрых охотничьих скакунов, чтобы использовать их как сменных, Одинокий Бизон побежал в свой вигвам, чтобы взять свой военный костюм. Я спросил отца, на каких лошадях поедем мы, чтобы привести их.
– Сын, это будет долгая погоня, она, быть может, продлится весь день. Мы просто не можем уйти и оставить женщин без защиты.
– Но мы должны пойти! Айдахо украл мой золотой песок, и мы должны его отобрать!
– Ладно, я о этом подумал. Я останусь и отпущу тебя, но на одном условии: обещай, что в конце погони ты пропустишь вперёд Одинокого Бизона и не дашь Айдахо шанса убить тебя.
– Да! Обещаю, что так и будет, – ответил я и поторопился к корралю за двумя лошадьми, которых выбрал – свою гнедую, Красный Нос, сильное животное, и отцовского Ниггера – угольно-черного, самого быстрого и неутомимого охотничьего скакуна во всей стране.
Я привел лошадей к стойке перед торговым залом, снял седло и узду с той, на которой ездил, оседлал Красный Нос и вошёл внутрь. Предусмотрительная Апаки приготовила для нас три небольших мешка с припасами – вяленым мясом, пемиканом и хлебом. Вошел Одинокий Бизон, лицо его было раскрашено красной и жёлтой краской, и выглядел он очень грозно в своем костюме, расшитым иглами дикобраза, украшенным кусочками скальпов и шкурками горностая, щит его был белоснежным, украшенным орлиными перьями.
– Кай! Мы идем, – сказал он, и мы, сопровождаемые женщинами, которые плакали и молились о нашем успехе и безопасности, вышли и, с последними напутствиями отца отправились в путь.
Стоуни ещё сидели вокруг вечерних костров в вигвамах, когда мы прибыли в их лагерь, остановились перед вигвамом Белого Волка и вошли внутрь, знаками попросив его позвать одного из охотников, который сегодня охотился на бизонов и сказал, что видел, как Красная Голова и его маленький караван направляется на юг. Обитатели вигвама никогда даже краем глаза не видели Одинокого Бизона в военном наряде, и Белый Волк робко спросил, в чем причина.
– Я ищу Красную Голову; он убил моего отца, – знаками сказал он, и вся семья разразилась удивленными и жалобными криками.
Одна из женщин пошла за охотником, который был нам нужен, и, когда тот вошел, то объяснил, что видел Красную Голову и его караван прямо на большой тропе, ведущей от Большой реки (Саскачеван) на юг, к Южной Большой реке (Миссури) и дальше. Красная Голова двигался довольно быстро, Отмеченному Солнцем приходилось нелегко, чтобы с вьючными лошадьми не отставать от него. Был примерно полдень, когда они прошли мимо него и его товарищей, которые разделывали бизона, убитого недалеко от реки Устричных раковин.
Пришли ещё несколько стоуни, и один из них сказал, что, когда солнце было на полпути к зениту, он тоже видел плохих людей – они спустились в долину и поднимались по другому ее склону, очень торопились. Он удивился, почему они идут там, вместо того, чтобы выйти на большую тропу, ведущую на равнину. Потом, когда он смотрел на них, они внезапно свернули направо и пересекли тропу, словно собираясь пересечь реку между большим озером и маленьким, ниже него, частично заросшим травой.
Теперь мы решили, что все прояснилось: Красная Голова убил старика рано утром, вскоре после того, как тот пришёл к Священной Скале, а потом, торопливо сняв лагерь, спустился по долине в стороне от тропы, чтобы мы не нашли там следов его подкованных лошадей, и потом пересёк её по каменистому участку, чтобы выйти на тропу Подножий Холмов, как называли мы одну из троп, проходящих через горы от Саскачевана на юг, в сторону Миссури и Йеллоустоуна. Но, думая, что запутал следы, находится в безопасности и теперь мы не сможем его преследовать, он прошел мимо охотников стоуни. Понимая, что они могут нам о нем рассказать, он погнал лошадей как мог быстрее, пока лошади могли двигаться в таком темпе.
– Он от нас не уйдёт, – сказал Одинокий Бизон. – Он пойдёт через открытые равнины, а у тебя, Орлёнок, есть далеко видящее приспособление, и я в уверен, что мы его найдем.
Сказав знаками нашим информаторам, что по возвращении мы принесем им табака, мы уехали.
На тропе, пересекающей реку Потрохов, мы были задолго до полуночи, и при свете пары спичек нашли следы подкованных лошадей Айдахо на обоих ее берегах. Дальше, на броде через ручей Натянутой Поперек Веревки (ручей Ли), мы нашли те же следы. Вскоре после начала дня мы достигли реки Сбора Многих Вождей (Святой Марии), и поняли, что преследуемые уже недалеко от нас, потому что противоположный берег был мокрым от воды, стекавшей от лошадей, которые выходили на берег. Немного позже мы добрались до края долины, поднялись на равнину – она полого поднималась на протяжении следующих восьми-десяти миль к хребту Маленькой реки (Молочной), и примерно в миле от нас по набитой тропе, исчерченной бесчисленными травуа и вигвамными шестами черноногих, был Айдахо со своим сопровождением. Увидев их, Одинокий Бизон запел военную песню и хлестнул лошадь, дав знак Чёрной Выдре и мне сделать то же самое, словно мы сами не горели тем же желанием!
Мы проскакали совсем немного, когда были замечены, и преследуемые вдруг остановились. Я понял, что это значит, и Одинокий Бизон воскликнул:
– Они перекладывают седла на свежих лошадей; нам тоже нужно.
Прежде, чем мы были готовы сесть на охотничьих лошадей, мы увидели, как одинокий всадник отделился от группы и поскакал по тропе; несомненно, это Айдахо бросил Малыша Марта, оставив его нам на расправу, и теперь ищет место в горах, на хребте, где он смог бы держаться против нас. Бросив лошадей, на которых ехали, мы погнались за ним; Одинокий Бизон и Чёрная Выдра пели военную песню Кайспа (Разделенных Волос[5]), я подтягивал как мог. Когда мы приблизились к Малышу Марту и вьючным лошадям, он соскочил с лошади, бросил в одну сторону ружьё, в другую шестизарядник, поднял руки и, когда мы проскакали мимо, и он понял, что мы гонимся только за Айдахо, то крикнул нам:
– Он забрал ваше золото! Убейте его! Убейте!
Мы медленно, но верно нагоняли того, и он, часто оглядываясь, заставлял свою лошадь скакать быстрее; когда мы приблизились, он первым выстрелил в нас, но мы даже свиста пули не услышали. Тогда и мы стали стрелять в него, а он в нас, как мог из такого положения, и наконец один из наших выстрелов перебил заднюю ногу его лошади, и он упал, но
