class="p1">— Моя сестра… — уже начал было я, не поднимая головы.
— Ваша сестра неодаренная, — прохладным тоном перебил он меня, — а потому наследие рода Морозовых никоим образом ее не касается. Из вас двоих память крови унаследовали лишь вы.
Краем глаза я заметил, как ожесточилось лицо Алисы, задрожала ее нижняя губа от едва сдерживаемого гнева. Виду, что слова Георгия Михайловича задели ее за живое, сестра не подала. Держалась с завидным хладнокровием перед ним и его людьми, как и обещала, но я хорошо представлял, что она сейчас чувствует.
Много лет Алиса и так боролась с чувством вины. Не единожды она признавалась мне, как же жалеет о том, что в ту роковую ночь ее не было рядом. Но мы оба прекрасно понимали, что четырнадцатилетняя девчонка не сумела бы перевернуть ход битвы в нашу сторону, а с большой вероятностью ее вовсе убили бы на месте. Ведь в живых достаточно было оставить единственного наследника, способного продолжить род и передать знания предков следующему поколению — меня.
— Моя сестра — единственная, на ком держались все наши земли во время моего обучения в Москве, — продолжал стоять я на своем, теперь уже глядя государю прямо в глаза. — Даже те земли, которые вы позднее распорядились пустить с молотка на аукционе, а потому…
— Довольно, — прищурился мужчина.
— … я попросил бы вас проявить к Алисе Николаевне должное уважение, как к хозяйке этого дома наравне со мной, — всё же завершил я свою мысль.
Зловещая тишина повисла между нами. Напряжение в воздухе можно было ощутить кожей, зато я увидел, как Алиса мягко улыбнулась краешками губ.
— На этот раз я спишу вашу дерзость на молодой возраст, — сдержанно произнес Георгий Михайлович, но я стойко выдержал его суровый взгляд. — Всё же на вашу долю выпало немало испытаний. Признаю, в том есть и моя вина, ведь вся ответственность после смерти родителей легла на плечи их детей, которых следовало бы отправить в приют для высокородных отпрысков вместо того, чтобы оставлять на произвол судьбы.
Действительно, припоминаю, что подобные разговоры в стенах поместья велись. Даже представители того самого приюта однажды переступали порог, чтобы осведомиться о положении наших дел. Если бы мы с Алисой не принадлежали к одному из роду-основателей Империи, нас без лишних разбирательств отправили бы в детский дом, а после приняли бы в другую знатную семью.
Вот только наследие наше должно было оставаться неприкосновенным — это лежит в основе нашего государства, поэтому сперва сестра через суд добилась досрочного совершеннолетия, а после получила официальное опекунство надо мной. Только таким образом роду Морозовых удалось сохранить самостоятельность в ведении дел, финансовую независимость и что самое главное — землю, да и то частично.
Хотелось бы мне в лицо высказать Императору всё, что накопилось на душе за долгие годы лишений, но также я осознавал, что эта исповедь стала бы для нас билетом в один конец. Пока государь оставался нашим гостем, его абсолютная власть распространялась и в пределах моего дома. Любое неосторожно сказанное слово могло быть использовано против меня самого, поэтому впредь следовало бы держать себя в руках, чтобы не ляпнуть лишнего.
Или не сделать лишнего… Благо, Капитолина, сама того не подозревая, заранее обезопасила меня от влияния скверны и вероятности утратить над собой контроль.
Наконец Георгий Михайлович подмахнул рукой, позволяя мне и моим людям поднять головы и встать с колен.
— Вы цените свою сестру и дорожите ею, Влад Николаевич, — обратился он ко мне, — и всё же сейчас мне хотелось бы побеседовать именно с вами.
— Как вам будет угодно, — коротко поклонился я.
— Прошу прощения, но я тоже хотел бы принять участие в этой беседе, — неожиданно подал голос Данил, и я остановился, уже развернувшись лицом к лестнице. — Даниил Сергеевич Ланский, — запоздало представился он государю.
— Ланский… — задумчиво протянул тот. — Мне доводилось слышать о том, что ваш отец благоволит князьям Морозовым едва ли не на безвозмездной основе. Самому даже стало любопытно, с чем мог бы быть связан столь повышенный интерес с его стороны.
— Обмен боевым опытом, ведь ради этого я здесь сейчас и нахожусь, — глазом не моргнув, ответил ему молодой граф. — Порождения Бездны в разы сильнее тварей, с которыми нашей гвардии приходится сталкиваться в других Брешах. Деньги в обмен на бесценный опыт — всё равно что обменять обоз с рыбой на удочку, так что мой отец, как всегда, прагматичен в подобных вопросах.
Я даже удивился тому, насколько хорошо Данилу удалось прочитать атмосферу и дать именно тот ответ, который мне хотелось бы от него услышать. Заверить государя в том, что с единственными союзниками меня связывают исключительно деловые отношения. Причем более выгодные для Ланских, нежели для меня. Это ослабит бдительность Георгия Михайловича и не позволит ему усомниться в преданности Сергея Александровича короне. До поры до времени…
— Мысль, в самом деле, здравая, — закивал мужчина. — Особенно, если принять во внимание угрозу, исходящую из Бездны в данный момент.
Мы с Данилом переглянулись и едва заметно улыбнулись друг другу.
Что ж, теперь оставалось лишь убедиться в эгоистичных намерениях Императора, касательно подготовки к Мору, выслушать предложение о помощи и согласиться на поставленные условия. Думаю, на этом его визит подойдет к концу.
Надолго рядом с потомками государственного изменника он всё равно не задержится.
Не осмелится.
В кабинет мы прошли вчетвером, включая того самого темноволосого мужчину с проседью на висках и орлиным носом, который немного погодя представился нам как Родион Константинович Шайдаров — секретарь Его Императорского Величества.
— Итак, Влад Николаевич… — начал государь, расположившись передо мной со сложенными домиком руками. Ни его тон, ни тяжелый взгляд к приятной беседе изначально не располагали. — Не так давно вы по собственной инициативе собрали совет высокородных в этих стенах из-за угрозы нового Мора, как вы сами утверждаете. Предоставили ряд доказательств, подтверждающих вашу правоту, договорились о совместном сборе средств на подготовку к обороне и даже подняли на обсуждение вопрос эвакуации мирных жителей, что, несомненно, находится вне вашей компетенции.
— Пока всё верно, — с невозмутимым видом кивнул я. — И поверьте, собрать этот совет мне было непросто по причине, которая и без того хорошо вам известна.
— Мор — катастрофа всеобщего масштаба, Влад Николаевич. Не игра в солдатики, а вам уже давно пора было повзрослеть.
— Я в полной мере осознаю серьезность этой угрозы, — сдержанно ответил я.
— Тогда почему я узнаю о ней одним из последних, еще и от третьих лиц? Если угроза Мора реальна, вам пригодилась бы любая помощь, чтобы подавить его.
