в свою очередь, отчитывались имперской канцелярии о текущем положении дел.
Как по мне, была лишь одна причина, по которой Георгий Михайлович загорелся бы таким большим желанием лично посетить здешние края.
— Кто-то из наших соседей сообщил ему о подготовке к Мору, — поделился я своими мыслями с Алисой, когда мы с сестрой сразу после получения неприятного известия уединились в кабинете. — И он тут же сорвался с места, чтобы принять непосредственное участие в приготовлениях. Просто в грязь лицом перед народом не захотел упасть, оставшись в стороне, а после присвоить себе все заслуги. Только и всего.
— После всего, во что он превратил наш род, ты думаешь, было бы иначе? — вздохнула Алиса.
— Нет. Это по его приказу отца и мать казнили без суда и следствия.
— И хотя мы оба прекрасно это знаем, теперь настала моя очередь просить тебя быть осторожнее, — строго посмотрела на меня она. — Вести себя подобающим образом и не делать глупостей, как только нога Императора переступит порог нашего дома. Я тоже постараюсь держать лицо так долго… как только смогу.
Сказать по правде, я ожидал от сестры совершенно иных слов. Например, о том, что содействие в борьбе с Мором — прямая обязанность императорской семьи. Что мы обязаны принять государя с почестями и поблагодарить за любую оказанную им помощь, будь то деньги, бойцы или рабочая сила.
Как оказалось, мнение Алисы о его приезде и возможных подачках было в корне противоположным, что не могло меня не радовать. Хоть в чем-то мы с сестрицей всё еще оставались солидарны.
— Демон твой пусть тоже под ногами не путается, — скривила она губы. — Почти уверена, что в свите Императора окажутся сильные одаренные. Не считая самого Георгия Михайловича, разумеется. Они могут почувствовать его ауру.
— Очень сомневаюсь, что хоть кто-то из них однажды видел демона вживую и уж тем более способен распознать его, — не согласился я с ней. — Теперь Ромео — мой лакей, и он обязан повсюду сопровождать меня, нравится тебе это или нет. Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к этому вопросу.
— Тогда смотри, как бы его присутствие не вышло боком всем нам, — подытожила Алиса наш разговор на невеселой ноте и, не говоря больше ни слова, вышла из кабинета.
За последнюю неделю Ромео ни в какие передряги не встревал. Совсем наоборот, в поместье не было ни одного человека, который отзывался бы об этом парне дурно. В свободное время демон не брезговал даже помощью служанкам, чем сумел завоевать их глубокую симпатию. Но, кажется, там больше сыграла его смазливая мордашка. Вот что значит демоническое обаяние.
— Крайне приятный и старательный молодой человек, — призналась мне на днях Катерина Витальевна, когда я попросил ее дать краткую характеристику моему протеже. — Уж не знаю, как Вашему Светлейшеству удалось отыскать такой самородок, но девки наши только о нем и шепчутся. Как только воду принести, мебель отодвинуть или еще чего — он тут как тут, и никогда не откажет.
Учитывая, сколь много Ромео пришлось пережить на службе Совету Инферно, вплоть до телесных наказаний, наверное, пребывание в моем поместье было для него сродни отдыху в санатории.
Со дня на день мы должны были спуститься в Бездну и уже вовсю готовились к совместному рейду с четырнадцатого по двадцатый этаж, вот только неожиданный приезд Императора в одночасье обрубил наши планы на корню. Еще неизвестно, насколько он здесь задержится и какие условия мне поставит, раз уж соизволил нанести личный визит.
Плохое у меня было предчувствие, а мои предчувствия редко обманывали меня…
* * *
Когда кортеж с гербами правящего рода Романовых въехал на подъездную дорожку, мы с Алисой и Данилом уже стояли у подножия главной лестницы, готовые к приему государя. Ромео занял место позади меня, чтобы не отсвечивать, а Игорь Владимирович вместе с десятком отобранных гвардейцев расположились по бокам стройной шеренгой.
Сам императорский кортеж оказался небольшим. По числу карет я мог насчитать примерно человек двадцать пассажиров. Если Георгий Михайлович на время путешествия остановился в своем иркутском имении, должно быть, к эпицентру он взял лишь малую часть своей свиты. Охрану по большей части.
Согласно правилам гостеприимства, досточтимого и желанного гостя полагалось встречать хлебом и солью. Именно поэтому ни хлеба, ни соли у нас при себе не было. Пожалуй, единственным человеком, ради которого мои слуги пекли каравай, был Сергей Александрович Ланский. И только лишь потому, что он, действительно, был достоин моего уважения и доверия.
Раз уж я прямо не мог сказать Георгию Михайловичу о том, что видеть его здесь никто не хочет, не лишним было хотя бы намекнуть на это без риска отправиться на плаху за оскорбление Императора и государственную измену соответственно.
— Его Императорское Величество Георгий Михайлович Романов прибыл! — звонким голосом уведомил нас лакей и отступил чуть в сторону от кареты, пропуская ее пассажиров вперед.
Первым на мощеную дорожку ступил высокий мужчина лет тридцати пяти с темными волосами и тронутыми сединой висками. Орлиный нос и волевой подбородок выдавали в нем человека упорного и решительного, а мощная аура — талантливого одаренного. Впрочем, его сходство с портретом Императора было никаким, так что, скорее всего, он был одним из его приближенных.
Сам Георгий Михайлович покинул карету последним. Вот в нем я сразу признал нашего государя. Слегка вьющиеся волосы с проседью, ухоженные усы и пронзительный взгляд черно-карих глаз — совсем как на портрете. За исключением того, что с момента его написания мужчина внешне постарел лет на десять.
Полы дорожного плаща из струящейся золотистой ткани с меховой оторочкой прочертили по земле, собирая пыль, и сейчас нам всем предстояло преклонить колени, дабы выказать Императору свое уважение.
Выказать уважение убийце моих родителей и разорителю рода Морозовых, чтобы лишний раз потешить его и так высокое самолюбие…
Алиса настойчиво потянула меня за рукав, пока я молча продолжал сверлить лицо Георгия Михайловича взглядом. Он так же уверенно, храня молчание, смотрел на меня в ожидании поклона, и пауза эта затягивалась.
Затягивалась до неприличия.
Наконец я, тихо выдохнув, опустился на одно колено. Склонил голову.
При всем желании не делать этого, поступить иначе я попросту не мог. Не хотелось создавать проблемы для своих людей ценой гордости. Сейчас риск не стоил того, чтобы снова потерять всё, что мы нажили с сестрой непосильным трудом.
Даже минутное промедление могло слишком дорого нам обойтись. Ну а отыграться за это всегда можно потом.
— Влад Николаевич Морозов… — нарочито медленно протянул государь. — Последний из рода прославленных демоноборцев…
