плечом, револьвер лязгнул о землю, но не выпал, сумел удержать. Он лежал на боку, вытянув правую руку, ствол направлен в мою сторону, но не на меня, ниже, в стену.
— Брось оружие! — крикнул я. — Брось!
Варгас смотрел на меня. Рот приоткрыт, дыхание хриплое, на джинсах темное пятно крови, расползающееся от бедра. Пальцы на рукоятке побелели от напряжения. Ствол качнулся. Поднялся на дюйм. На два.
Снова раздался выстрел.
Не мой. Сзади, от угла мотеля. «Кольт».45, звук другой, глубже, тяжелее, чем.38. Один, затем второй.
Пули ударили Варгаса в грудь. В левую сторону, ниже ключицы. Тело дернулось, откинулось назад, стукнулся затылком о бетон.
Револьвер выпал из руки. Пальцы разжались, медленно, как лепестки.
Я обернулся. Сеймур стоял у угла мотеля, в пятнадцати ярдах, держа «Кольт» Government Model в вытянутой правой руке, из ствола шел дым.
Лицо спокойное. Стойка устойчивая, правильная, как на стрельбище.
Я повернулся обратно к Варгасу. Присел. Револьвер лежал на земле, в полуфуте от правой руки.
Я отбросил его ногой. Прижал пальцы к шее Варгаса, нащупывая сонную артерию. Пульс частый, слабый, нитевидный. Глаза открыты, зрачки расширены. Рот тоже приоткрыт, из угла губ текла тонкая полоска крови, темная, почти черная. Легкое задето.
— Скорую! — крикнул я.
Коул уже бежал по проулку. Хэнкс за ним. Коул присел рядом, посмотрел на рану, на кровь изо рта.
— Плохо дело, — сказал он.
Я снял рубашку, свернул и прижал к входным отверстиям, они были рядом. Ткань промокла за секунды, кровь шла толчками, в ритме сердца, но толчки слабели.
Варгас смотрел в небо. Белесое бесконечное техасское небо, без облаков. Губы шевельнулись. Он не мог ничего сказать, весь воздух вышел из пробитого легкого.
Скорая приехала через девять минут. Белый «Кадиллак» с красным крестом, два санитара в белых рубашках.
Носилки, кислородная маска, капельница. Варгаса погрузили внутрь, двери захлопнулись, сирена завыла, машина ушла по Спенсер-хайвэй в сторону «Бэйшор Мемориал Хоспитал».
Он умер по дороге. Санитар позвонил из приемного покоя в четыре двенадцать, сообщил, что пациент скончался, не приходя в сознание, от внутреннего кровотечения, пули.45 калибра повредила легочную артерию. Время смерти пятнадцать часов пятьдесят восемь минут.
Я стоял в проулке мотеля «Пайн Три Инн» и смотрел на кровь на бетоне. Темная лужа, уже густеющая на жаре, облепленная мухами.
Рядом осколки стекла, щепки оконной рамы, обрывок занавески. На стене выбоина от моей пули, прошедшей через бедро Варгаса и вошедшей в кирпич.
Подошел Коул.
— Осмотрели его номер?
— Да. — Коул достал блокнот. — Одна комната, кровать, телевизор «Зенит» и стол. На столе коробка патронов «Ремингтон».38 «Спешл», наполовину пустая. Под матрасом еще нашелся «Смит-Вессон Модель 36», карманный, пятизарядный, номер спилен. Это второй ствол, первый, из которого он стрелял через дверь, лежит в проулке.
— Деньги?
— Восемьсот двенадцать долларов наличными, в конверте, на полке в шкафу.
— Записная книжка?
— Нет. Ничего письменного. Ни блокнота, ни бумаг, ни адресов. Только консервы, сигареты и два пистолета.
Профессионал. Ничего лишнего, ничего, что ведет выше по цепочке. Агилера назвал имя Варгаса и район, это привело к нему. Но Варгас не оставил ничего, что отправило бы нас дальше.
Коул убрал блокнот. Посмотрел в сторону парковки, где Сеймур сидел на капоте своего «Форда» и писал рапорт.
— Хорошая работа, — сказал Коул агентам, когда все четверо собрались у машин. — Если не считать того, что мертв важный свидетель.
Хэнкс и Сеймур ушли к машине. Мы с Коулом остались. Красный «Мустанг» Варгаса по-прежнему стоял у двенадцатого номера, ключи в замке. Патрульная машина полиции Пасадены перегораживала въезд, мигалка крутилась бесшумно, светя красным и синим по очереди.
Коул закурил. Долго молчал. Потом сказал негромко, не глядя на меня:
— Сеймур стоял в пятнадцати ярдах. Варгас лежал на земле. Ты попал ему в ногу, он упал. Револьвер правда, еще держал. — Затянулся. — Морено или Хэнкс на месте Сеймура стреляли бы ему в ноги. С пятнадцати ярдов из сорок пятого попасть в бедро лежащего человека далеко не снайперская задача. Нужна только базовая квалификация.
Я молчал.
— Сеймур попал в грудь, — продолжал Коул. — С пятнадцати ярдов.
— Варгас поднял оружие, — сказал я.
— Да, угроза реальная. Выстрел оправданный. По инструкции, по закону, по всем правилам. — Коул выпустил дым. — Просто мне интересно, почему агент с восемью годами стажа целит в грудь, когда командир до начала операции приказал стрелять по ногам.
Я посмотрел на Сеймура. Тот сидел в машине, заполнял бланк рапорта, лицо спокойное, сосредоточенное.
— Кто послал Сеймура на операцию? — спросил я.
— Он позвонил Бреннану сам. Сказал, что я попросил подкрепление. Но я не просил.
— Ты ему говорил?
— Нет. Решил пока не поднимать вопрос при других.
Я помолчал, потом сказал:
— Ларри, я напишу рапорт в стандартной форме. Варгас оказал вооруженное сопротивление, открыл огонь через дверь, стрелял в агентов, пытался скрыться, при задержании поднял оружие. Сеймур произвел выстрел в рамках самозащиты. Все по инструкции.
Коул смотрел на меня.
— Но?
— Но имя Сеймура останется у меня в блокноте. Рядом с другими именами.
Коул докурил. Бросил окурок на гравий, растер ботинком. Посмотрел на мотель, на разбитое окно двенадцатого номера, на кровь в проулке.
— Поехали, — сказал он. — Нужно доложить начальству.
Мы сели в машину. Коул завел двигатель, включил кондиционер. Из решетки дунул теплый воздух, потом прохладный. Выехали на Спенсер-хайвэй, в сторону Хьюстона.
Справа показался нефтеперегонный завод «Шелл». Слева жилые кварталы Пасадены, одноэтажные дома с палисадниками. Где-то здесь жил Фаулер.
На заднем сиденье «Форда», в картонной коробке, упакованные в пластиковые пакеты для улик, лежали два «Смит-Вессона» и коробка патронов «Ремингтон».
Все, что осталось от Тино Варгаса. И все, что он мог рассказать.
Глава 15
Передача
На следующий день в девять утра я приехал хьюстонское отделение ФБР на Ревир-стрит, находящееся на третьем этаже.
Я поднялся по лестнице с папкой в руке. Восемь страниц, напечатанных на «Ройял Куайет Де Люкс» в воскресенье вечером.
Тем самым вечером, когда весь Хьюстон смотрел по телевизору, как «Далласские ковбои» громили «Детройтских львов» тридцать пять — ноль, и в федеральном здании не оставалось ни одной живой души, кроме меня, ночного охранника и таракана на стене в туалете. Каждая страница под копирку, два экземпляра. Первый Бреннану. Второй Томпсону, с утренней почтой.
Кабинет начальника хьюстонского отделения в конце коридора, дверь тяжелая, дубовая, с латунной табличкой: «Фрэнк Дж. Бреннан. Специальный агент, руководитель отделения». За дверью комната вдвое больше кабинета Томпсона.
Ковер, настоящий, не ковролин, темно-зеленый, с вензелем в центре. Два американских флага по
