Художник молча поправил на себе мешок и закрыл глаза прежде, чем тот ушел.
Мужчина средних лет глубоко вздохнул и ушел прочь. Путь предстоял длинный, а он был глубоко погружен в собственные мысли. Покинув тихую улочку, мужчина прошел через безлюдный переулок и оказался на оживленной дороге. Если пройти чуть дальше, можно было выйти на улицу Юкджо, но он свернул в район, где располагались большие и малые правительственные учреждения. Мужчина вошел в одно из них, значившееся государственной художественной академией.
Слуга, находившийся во дворе, подбежал и отвесил поклон.
– Вы вернулись?
Он кивнул и ответил вопросом на вопрос:
– Я опоздал?
– Нет, все едва собрались, господин художник.
Мужчина средних лет – мастер Ан Гён – передал сверток ткани:
– Отнеси это в мою комнату.
А затем быстрым шагом пересек узкий двор. Миновав центральное здание правительства, он открыл дверь и зашел в канцелярию. Около двадцати художников сидели друг напротив друга за огромным столом посреди комнаты. Они разом поднялись со стульев, когда увидели входящего. Только двое остались на месте: один из них был выше Ан Гёна по рангу, а другой дремал, опустив голову. По ту сторону стола, сложив руки, стояло больше десяти студентов академии. Они поклонились. Ан Гён бросил взгляд на спящего художника: хотя лица не было видно, он знал, кто это, ведь Чхве Гён среди них был единственным, кто мог бы задремать даже после двух дней отдыха. Почувствовав, куда направлен взгляд Ан Гёна, сосед по столу пнул Чхве Гёна по ноге.
– Художник Чхве! Встаньте же…
Он как мог приглушил голос, но этого оказалось недостаточно, чтобы Ан Гён совсем его не услышал. Чхве Гён приоткрыл один глаз и, оценив ситуацию, встал, однако тут же снова впал в дрему. Ан Гён глянул на студентов, вздохнул и сказал:
– Вы можете идти.
Они заколебались, но все-таки тихо вышли из комнаты. Эти студенты все еще учились рисовать, и ни у кого из них не было навыков, которые можно было бы сразу применить на практике.
Когда Ан Гён сел за стол, другие последовали его примеру. На этот раз Чхве Гён был единственным, кто остался стоять. Сосед дернул его за полы халата, чтобы заставить сесть; тот плюхнулся на место и продолжил спать.
Ан Гён перевел взгляд на своего единственного вышестоящего.
– В это солнцестояние мы едва управились с картинами-оберегами.
– Если бы не помощь соратников из «Чхон Мун», дело было бы совсем худо…
Художник на мгновение замолчал. Рабочих рук у них всегда не хватало, но в этот раз всему виной было то, что многих сотрудников привлекли в строительные работы и кустарный промысел. Не считая студентов, которые толком не могли им помочь, двадцать с лишним художников были вынуждены проводить бессонные ночи за работой. К тому же среди них не было ни одного, получившего земельный надел за чиновничий ранг, в связи с чем им приходилось выполнять индивидуальные заказы в свободное время, чтобы не голодать. Так за два выходных дня никто из них как следует не отдохнул. Именно поэтому Чхве Гён сейчас дремал. Хотя он и брал дополнительную работу, он все-таки оставался сотрудником академии, за что его следовало поблагодарить.
Каждый год находились мастера, которые не могли пережить этот период и оставляли рабочие места. Обычно они уходили в частные объединения художников, а в последнее время «Чхон Мун» как раз забирал всех тех, кто покинул стены государственной академии. Часть их заказов в этот день солнцестояния также была передана в художественную группу «Чхон Мун». Раньше такие работы распределялись равномерно между столичными художниками, но сейчас они все стекали в одно место. Группа «Пэк Ю», в противоположность им, совсем осталась вне игры. Мнение Ан Гёна по этому поводу вообще не учитывалось. Это был лишь результат закулисных сделок чхонмуновцев и главы академии – художника Кима.
Ан Гён поднял лежавшую на столе бумагу и прочитал то, что на ней написано. Это было количество оберегов для ворот, которые необходимо нарисовать к Новому году. Он поднял голову и посмотрел на измотанных художников. Сколько останется сидеть за этим столом к январю? Половина из них уже была вне интереса Ан Гёна; в том числе те, кто заполучили свою должность скорее с помощью денег, чем с помощью навыков. Он больше беспокоился о второй половине. В «Чхон Мун» прилагают все усилия, чтобы забрать себе Чхве Гёна, но он останется, потому что слишком хочет заиметь чиновничий ранг. Те из них, чьи жены или близкие могут самостоятельно зарабатывать на жизнь, тоже выдержат. А вот насчет других художников он уже не был так уверен.
Справиться с ситуацией можно, расширившись и набрав больше студентов для обучения. Но это нереально. Самое большое препятствие – отсутствие финансовой поддержки от государства. Еще одна проблема – группа «Пэк Ю». У ее владельца Чхве Вонхо наметан глаз на таланты. Он находил их даже среди детей, которые и кисти в руках еще не держали. Он забирал тех, кто подавал надежды, еще до того, как они становились достаточно взрослыми, чтобы стать студентами государственной художественной академии. Но когда их умения достаточно возрастали, чтобы на них можно было зарабатывать деньги, их всех забирали в «Чхон Мун» или сюда.
– Какой же ты слабак, Чхве Вонхо! – цокнул Ан Гён и отложил бумагу в сторону. – Мы возьмем на себя только половину этой работы. Больше этого – уже слишком.
Его решение вызвало протест среди художников:
– Половина тоже слишком.
– Наши семьи умирают от голода. Дайте нам время, чтобы заработать себе на пропитание. Или хотя бы выдайте рис…
– Не волнуйтесь, мы предоставим всем питание… – успокаивающе говорил Ким.
– Да не для нас, а для наших детей!
В академии действительно кормили сотрудников, но это были всего один-два приема пищи в день. С таким же успехом можно было и работать где-нибудь за гроши. Трудись они в частном объединении, а не здесь, эта пора была бы золотым временем, а не «сезоном смерти», как ее тут прозвали.
Хотя все были вовлечены в шумные словесные баталии, Чхве Гён продолжал крепко спать в той же позе.
– Тогда другая половина дел отойдет к группе «Чхон»…
Художника Ким прервали слова Ан Гёна:
– А что насчет «Пэк Ю»?
– Разве там есть годные художники? – недовольно ответил он. – Раньше «Пэк Ю» хоть что-то из себя представляли, но сейчас…
– И сейчас тоже.
Это сказал уже не Ан Гён. Все обернулись на голос. Крепко спавший и даже не поднимавший головы Чхве Гён сказал это. Он продолжил говорить, так и не разомкнув глаз:
– Там есть кое-кто, он умеет держать кисть.
