разрабатывать плодородную часть, но что делать с остальной землей?
– Просто оставим ее в покое на некоторое время. Лет на десять. Ты ездил в Онян?
– Да. Встретился с чиновником Мэн.
– Как его здоровье?
– Он не выглядел совсем уж плохо… но точно подвял.
Рам глубоко вздохнул и пробормотал себе под нос:
– Неужели свет звезды Тхэса поблек?..
Он еще не знал об узоре звезд в ночь зимнего солнцестояния; о том, что созвездия Демона и Ивы взошли на небосвод. Справившись о благополучии чиновника Мэн, Рам заинтересовался состоянием звезды Тхэса. К тому же где-то сейчас военному из личной королевской гвардии Ким Чонсо должна была прийти оплата работы, которую ван ранее ему поручил. Это не могло не волновать Ха Рама, но нельзя было узнать обо всех этих вещах, не вернувшись сначала во дворец. Его тело еще не полностью восстановилось, и ему только предстояло больше узнать о том, что происходило, когда он потерял сознание, но причин для возвращения к работе становилось все больше.
Мансу заметил этот внутренний конфликт и с мольбой в голосе произнес:
– Может, еще немного отдохнете? Все равно, если пойдете сейчас, вас запрут где-нибудь, как в темнице, и еще месяц и шагу не дадут сделать…
– Ах да! Я спросил у жителей деревни, – воскликнул Дори, и красные глаза Ха Рама обратились к нему, – они говорят, что в этом доме делают пигменты. Все время, кроме зимы.
– Пигменты? Киноварь!
Принц Анпхён говорил, что красные иероглифы на одежде Рама были написаны киноварью. Со своим богатым опытом в живописи его высочество не мог ошибаться. Тогда выходит, что текст написан красным цветом, потому что в доме он легкодоступен, и во всем этом не было никакого скрытого смысла?
– В том доме производят пигменты, поэтому туда постоянно заходят люди, связанные с работой с красками. Говорят, некоторые заказывают редкие виды пигментов и сами приходят их забирать. Еще говорят, что никогда не видели никого подозрительного, кто сновал бы там. Деревня-то бедная, воровать нечего, кому она будет интересна?
– Пигменты обычно нужны шаманам, буддийским монахам, художественной академии, частным объединениям художников, каллиграфам и прочим. Для начала надо поискать, нет ли среди них кого-нибудь, кто недавно был в этой деревне.
– Очень широкий круг поиска, но… я постараюсь.
– И мои потерянные ботинки! Они могут появиться в продаже, так что и о них поспрашивай.
Пропажа была не простой обувью. Она была целым произведением искусства, с огромным трудом выполненным лучшими мастерами. Если кто-то подобрал или украл эти ботинки, они окажутся на рынке, и тогда легко будет их распознать.
– Я закажу вам новую пару обуви. Сделать ее по образцу тех зимних, которые вы потеряли? Или мне попросить снять новые мерки у вас на дому?
– Скажи, чтоб делали по старым.
– Хорошо. Но тогда я и завтра не смогу отдохнуть. – Он засмеялся.
– Ах… Что ж, тогда ты можешь отдохнуть послезавтра, а потом разобраться с этим.
Дори захохотал, увидев смущенного Ха Рама. Он все равно не стал бы возражать, даже если бы чиновник заставил его работать без отдыха. Однако во взгляде напротив читалось сожаление. Выражение лица чиновника Ха было настолько участливым, что красные глаза совсем не казались странными.
Мать Дори умирала от болезни и голода, а юноша давал ей еду и лекарства, хотя мог бы просто не обращать внимания. Бесчисленное количество людей так и поступали, делая вид, что совсем ее не замечают. Но не Рам. Он остановился, глядя на умирающую женщину своими ничего не видящими глазами, несмотря на то что та была совсем немой и даже не могла умолять его о помощи. Поэтому для Дори красные глаза на чужом лице не были чем-то необычным. Ему скорее казались странными обычные темно-карие глаза, которые вполне могли, но почему-то отказывались видеть.
– Нет. Я сразу же узнаю. Хотя бы так отплачу вам за ваше благодеяние… за заботу обо мне и моей матушке.
– Твоей матери очень повезло с сыном. И тебе с ней тоже. Я окружил себя такими людьми, как вы, а потому ваше счастье передается и мне. Благодеяние никогда не бывает односторонним. Оно возвращается так же, как отдается. Так что лучше не говори так… Если тебе тяжело – сообщи мне. Если хочешь отдохнуть – отдохни. Я не настолько нищ, чтобы гнать с тебя семь потов.
– Хорошо. Тогда я сначала отдохну. – И он вновь расхохотался.
Ха Рам обернулся и посмотрел на закрытое окно. Его красные глаза, казалось, смотрели куда-то сквозь него, еще и еще дальше.
– Хон Чхон Ги…
Он произнес эти слова так, будто они не имели особого смысла. Его глаза оказались застланы слоями какой-то пелены, словно он был глубоко поглощен атмосферой произошедшего.
– Надеюсь… это просто чье-нибудь имя. Не послание о надвигающемся заговоре, а самое обычное человеческое имя.
Это было бы наиболее простым завершением дела о его исчезновении. Дори воспринял слова Рама с восторгом:
– Ах! Если это действительно чье-то имя, то было бы хорошо, окажись оно женским!
Мансу тоже воодушевился и присоединился к нему:
– Да! Сначала его странное высочество тоже настаивал на том, что господина похитила девушка. А потом он мгновенно передумал, увидев иероглифы «Хон Чхон Ги»…
– Вот было бы здорово, если б это была ваша судьба, господин…
Ха Рам с горькой улыбкой покачал головой. Красные глаза все еще были обращены к окну.
– С этими проклятыми глазами желание иметь пару было бы самой безнравственной и злостной жадностью с моей стороны.
19-й год правления Седжона
(1437, год Красного змея)
23 ноября по лунному календарю
– Это работа в жанре сансухва, выполненная бывшим художником третьего ранга.
Голос гостя был полон гордости, когда он раскладывал перед Ли Ёном такой ценный для него свиток с картиной.
– Раз уж он сумел дослужиться до третьего ранга, разве его картины не должны отличаться необыкновенной красотой?
Когда принц, сидевший в расслабленной позе, не показал особой реакции, другой гость повесил свой свиток на стену и развернул.
– А что насчет этого? Этот пейзаж сансухва нарисован художником второго ранга.
– Ну… неплохо.
Это было сказано недовольным тоном. Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, Ли Ён пригласил владельцев картин и провел смотр. Однако в этот раз, в отличие от прошлых мероприятий такого плана, его совсем ничего не увлекало. Принц, возможно, был бы менее кислым сейчас, если бы все его мысли не занимала та девушка, с которой он когда-то случайно встретился. Ха Рам тоже почему-то все никак не выходил у него из мыслей. В конце концов Ли Ён схватился за голову и повалился на пол.
– Ах! Ну и с какой стати он
